– А что именно делает преступник: извлекает легкие или вырезает контур орла на спине? – спросил он.

– О! – воскликнул Фабель. – Я понятия не имел, что ритуал существовал в двух видах!

Максвейн вскочил, подошел к длинной этажерке от пола до потолка, разделявшей просторный зал на две комнаты, и быстро нашел две книги – одну из них Фабель видел в магазине Отто.

Держался Максвейн совершенно естественно, словно к нему заглянули на огонек старинные приятели. То ли он был отличный актер, то ли ему нечего было скрывать.

Максвейн быстро пролистал вторую, незнакомую Фабелю книгу и нашел нужную страницу.

– Вот, здесь сказано довольно подробно. Вообще то не исключено, что на самом деле этот ритуал – чистейшая выдумка.

– Да ну?

– Некоторые историки полагают, что это напраслина, возведенная на викингов жертвами их набегов, – так сказать, лживая антивикинговская пропаганда того времени. Рассказы о ритуале «кровавый орел» многочисленны, но не сходятся в деталях. К примеру, некоторые хронисты утверждают, что у жертвы вырывали легкие, а другие говорят только о вырезанном на спине контуре орла. Такие серьезные разночтения недопустимы, если речь идет о действительно существовавшем религиозном ритуале. Так что старинным летописям полностью доверять нельзя, они отнюдь не объективными людьми писались.

– А что касается современных одинопоклонников… Ведь их, наверное, раз два и обчелся, – сказал Фабель. – Не могу представить себе, что кто то в наше время серьезно верит…

Максвейн широко улыбнулся, показывая идеальные жемчужно белые зубы.

– Тут, герр Фабель, вы глубоко заблуждаетесь. Культ Одина в наше время очень и очень популярен. Особенно среди американцев. Официально это классифицируется как неоязычество. Нацистская идеология в свое время использовала много символов и понятий из древнегерманской мифологии. А в восьмидесятые годы эта мифология стала частью коктейля под названием «Новая эпоха» – движение сгребло в кучу все: буддизм, шаманизм, черную магию и так далее.

– А вы знаете людей, практикующих подобный культ в современном Гамбурге?

Максвейн задумчиво потер подбородок:

– Вы подозреваете в убийствах одинистов? О нет, вряд ли. В общем и целом, невинные чудаки новоэпоховцы почитают прежде всего Бальдра. – Увидев немой вопрос на лице Фабеля, Максвейн пояснил: – Бальдр в скандинавском языческом пантеоне немного похож на Христа. Так сказать, самый «политкорректный», самый приемлемый из древних кровожадных богов. Да, в Гамбурге есть подобная группа. «Храм Асатру». Я слышал, что они регулярно встречаются в перестроенном складе в Биллштедте.

– Что ж, спасибо за помощь, мистер Максвейн, – сказал Фабель по английски и встал с кушетки.

В лифте, рассеянно глядя в стену, Фабель сказал Вернеру Мейеру:

– Ох, не нравится он мне! Нутром чувствую – что то с ним не так. Может, к этим убийствам он и не имеет отношения, однако меня всегда настораживают люди, которых нисколько не удивляет появление в их доме людей из уголовного розыска.

– Порой мне чудится, что в Гамбурге каждому второму есть что скрывать, – криво усмехнулся Вернер Мейер.

– За Максвейном нужно понаблюдать. Пусть наши ребята последят за ним двадцать четыре часа в сутки.

– А нам не дадут по шапке за то, что мы распыляем силы? Ведь у нас против него ничего конкретного…

– Вы организуйте слежение, Вернер. А я уж как нибудь утрясу этот вопрос с Ван Хайденом.

Пятница, 13 июня, 23.00. Харбург, Гамбург

Во всем здании сохранилось только одно не разбитое вандалами стекло – в большом окне на крыше.