Микаэла разрыдалась.

– Все хорошо, Микаэла, все теперь хорошо, – сказал Фабель. – Успокойтесь, кошмар позади…

Сюзанна обняла девушку за плечи. Через минуту Микаэла немного пришла в себя, вытерла слезы и кивком показала, что готова к следующим вопросам.

– Значит, преступников было двое? – спросил Фабель.

– Трудно сказать. У меня только какие то промельки в голове. Кажется, их было все таки трое. Да, как минимум трое…

Фабель положил ладонь на правое запястье Микаэлы. Она отдернула руку, как ужаленная, и хмуро уставилась на руку Фабеля, словно ожидала нового нападения.

– Теперь вспомнила. У одного был шрам на тыльной стороне левой руки. Точнее, два сходящихся шрама – что то вроде птичьей дужки.

– Вы уверены?

– О да! – сказала Микаэла с печальным смешком. – Помню совершенно ясно… Как странно, почему именно это застряло в памяти, а все остальное начисто пропало?

– Не знаю, Микаэла, не знаю… – промолвил Фабель просто для поддержания разговора. – Однако это, возможно, очень пригодится для следствия. – Он вынул записную книжку, ручку и положил их на кровать рядом с Микаэлой – прикасаться к девушке он больше не решался. – Вы не могли бы нарисовать этот шрам?

Микаэла на пару секунд задумалась, потом быстро и решительно провела на бумаге две сходящиеся линии. Действительно, похоже на вилочку с кривоватыми косточками.

– Именно так!

– Большое спасибо. – Фабель встал. – Мы искренне сочувствуем вам, Микаэла. И я обещаю сделать все возможное для поимки негодяев.

Девушка рассеянно кивнула. Казалось, ее мысли где то далеко.

– Погодите, – вдруг сказала она. – Там, в клубе… Что же за клуб это?.. Черт, не могу вспомнить название… Короче, там был парень. Он мне дал минералки. С необычным вкусом… таким соленым…

– Мы знаем, Микаэла. Вы это уже рассказывали герру Зюльбергу. А парня помните? Можете его описать?

– Помню только глаза… Зеленые. Холодные, яркие. Да, зеленые глаза я помню четко…

Из палаты Микаэлы Фабель и Сюзанна направились в кабинет доктора Штерна. Фабель содрогнулся от беспорядка на его столе: хаос книг, папок, записок и записочек. Сам Фабель любил, когда все на своем месте. Если хоть одна бумажка в кабинете лежала не там, где надо, его это так нервировало, что он не мог работать – отвлекало, не давало сосредоточиться. Фабель знал эту слабость за собой, но поделать с ней ничего не мог и сам себе дивился: в быту нудный аккуратист, а в работе не раз доказал раскованность мысли и способность к интуитивным прорывам!

Красавец Штерн приветливо улыбался.

– Гаупткомиссар Фабель? Фрау доктор Экхарт?

После того как они пожали друг другу руки, Фабель сказал:

– Спасибо, герр доктор Штерн, что согласились принять нас. Я знаю, вы очень заняты.

– А, не стоит благодарности. – Штерн ловко выхватил из груды документов на столе нужную папку. – Я тут вам сделал копию своего заключения для местной полиции. А вот и сама местная полиция, легка на помине.

Штерн кивнул вошедшему в кабинет Зюльбергу.

– Спасибо, – поблагодарил Фабель, но папку открывать не стал. – Если я правильно догадываюсь, девушке дали рогипнол?

– Рогипнол в сочетании с чем то. В отчете я пишу: очень слабые следы рогипнола в крови. Вообще то он выводится довольно медленно – после приема остается в системе кровообращения несколько часов.

– Возможно, доза была достаточно сильной, чтобы девушка потеряла сознание, однако не настолько большой, чтобы через несколько часов обнаружить значительную концентрацию препарата?

– Нет, – возразила Сюзанна.