Лицо князя пылало, как заря.

– Так она про меня вспоминала?

– Один, говорит, защитил бы меня, сироту. Да он, слышь, в Казани!

– Дышло! – закричал князь. – Дышло ко мне позвать да двух сотников! Скоро!

Стрелец побежал исполнять приказ. Князь нетерпеливо ходил по горнице.

– Жив не буду, – говорил он, – ее выручу! А того Ваську… – он только сжал кулаки и потряс ими.

– Не бойсь, отче! Вызволю я тебе голубицу твою и тебя, и Викешу твово награжу за все добро!

– Ее только вырви от злого коршуна!

– Иди, иди с Богом и жди! – уверенно сказал ему князь. В это время в горницу вошли Дышло и сотники. – Готовь коней, Дышло, – приказал князь, – сейчас в погоню пойдем.

– Вот так здорово! – радостно воскликнул Дышло и побежал во двор.

– Готовьтесь! – сказал князь сотникам. – Сейчас я с вами в поход! Обе сотни соберите!

Потом он прошел к воеводе, поручил ему стрелецкого тысячника со стрельцами и вечером уже с двумя сотнями казаков скакал на Пензу.

Они скакали без отдыха часов шесть и наконец сделали привал.

Ночь была тихая, лунная. Князь не мог уснуть и, взойдя на холм, с тоскою думал о страшной участи своей невесты.

Выручить! А что, если выручит он ее, чтобы в монастырь везти?.. При этой мысли кровь холодела в нем от страха. Он упал на колени.

«Господи! – молился он. – Будь защитником сироты от разбойника. Допусти мне радость видеть ее непорочною, и, клятву даю, в честь Девы Непорочной у себя в вотчине церковь поставлю».

Он поднялся с земли и вдруг вдали зорким глазом заметил четырех всадников. Нет, пять…

Только пятый не сидел, а лежал на коне, перекинутый через седло.

Сердце его вздрогнуло предчувствием. Неужели это Бог послал ему по молитве?

Он быстро спустился с холма и разбудил сотника.

– Петрович, – сказал он, – выбери десять или двадцать удальцов. – Гляди, вон люди едут. Сымай их всех. Только, для Бога, не бей их. Всех заарканить надо, живыми взять! Скажи им: по рублю дам!

– Добро, князь! – ответил Петрович, осторожно идя к спящим и будя некоторых.

Князь взошел на холм. Всадники скакали в том же направлении, приближаясь к холму.

Князь огляделся. Из‑за холма друг за другом выезжали его казаки.

Дышло вдруг очутился подле князя.

– Чего они там потиху? – спросил он. – Взяли бы пищали!

– Молчи! – ответил князь. – Тут жизнь моя!

– Что?

– Жизнь, говорю. Смотри, они заметили! Побежали!

Наташа по дороге оправилась. Она не умоляла Василия о пощаде, не плакала, не лишилась чувств и молча, сосредоточенно обдумывала только план побега. Решение помимо ее воли вдруг сложилось и окрепло в ее душе. Если не удастся побег, она не будет живою во власти Василия. Он словно чувствовал ее мысли и думал: «Только бы доскакать до Пензы».

Там все свои. Там он поместит ее в горнице, и она будет в его воле, а покуда… он окружал ее самым нежным вниманием и попечениями, все же зорко следя за нею.

По дороге их нагнал Гришка Савельев со своими шестьюстами казаками.

– Ходу, ходу! – сказал он Чуксанову. – Неравно нагонят.

Они дальше уже скакали вместе.

Удалых когда‑то разбойников охватывал теперь словно панический страх. Чувствовали они, что, попадись государевым ратникам в руки – им не будет пощады.

И наконец дней через пять они прискакали в Пензу.