– Веди нас, батюшка! – отвечали мужики.

– Идем на город! – распорядился Степан и двинулся со своими полчищами.

Он въехал в посад, как победитель. Посадские кричали ему здравия и бежали за ним толпою.

По узким улицам он доехал до острожка.

Это было небольшое укрепление со стенами и рвом, как есть, посередине посада.

– Добро, – проговорил Степан. С ним сравнялся Волдырь.

– Крепко засели, собаки, – сказал он, – и вал нарыли. Хоть ты што!

– А ну? Сбирай‑ка ты всех, да не гляди! Василий, веди! Фрол, иди на стены! Разом! Вели сюда пушки тащить!

– Нечай! – раздался через минуту воинственный крик воров, и все тучею ринулись ко рвам, кидая в них ворохи сена и перебегая к валу.

– Бум! – грохнула угловая пушка. Казаки отшатнулись.

Ивашка и Еремеев с двумя сотнями уже полезли на стены, на них вдруг опрокинулись груды камней, страшные коты, и они убежали все за ров.

– Ничего так не будет! – сказал Еремеев и поскакал к Степану.

Степан Разин стоял на берегу рва с обнаженной саблею и хрипло кричал на толпы холопов.

– Лезьте, собачьи дети! Десять собьют, один войдет. Что будет! Лезьте!

– Бум! – громыхала пушка, и чугунное ядро месило толпы холопов.

– Не можно, батюшка! – сказал один, вылезая изо рва весь мокрый.

– Вот тебе, трус поганый! – прорычал Стенька и перекрестил саблею мужика. Перерубленный до пояса, он покатился назад в ров. В это время к Разину подъехал Еремеев.

– Батько, – сказал он, – понапрасну людей губим! Ночь, не видать, а у них все крепко!

– А к завтрому крепче будет! – ответил Степан.

– И мы увидим!

Василий и Фролка подъехали тоже.

– Пустое дело! Ничего не будет, – объявил Фролка.

– А ты? – обратился Разин к Чуксанову.

– Отложить надо. Ничего не видно!

– Трусы вы! Вот что! – выругался Степан. – Кричи назад! – и он съехал с насыпи.

Шум борьбы сменился тишиною. Мрачный, угрюмый Стенька вошел в отведенную ему избу. Все вошедшие с ним молчали, зная его неукротимый нрав.

– Вася, – обратился он к Чуксанову, – поди поспрошай. Може, кто со стены свалился, из иных! – и лицо его потемнело от злобы.

Василий вышел, взял Кривого с Дубовым и осторожно перебрался на другую сторону рва. На каждом шагу они натыкались на мертвых и раненых. Раненые стонали и вопили, но Василий ничего не мог разобрать в темноте. Ему становилось жутко.

– Уйдем! Ну его! – сказал он. Они пошли прочь и стали спускаться к реке.

– О – о-ой! – раздалось под ногами Василия. Он нагнулся.

– Кто? – спросил он тихо.

– Брат, пособи! Не дай умереть, – простонал в темноте хриплый голос.

– Что с тобою?

– Со стены упал, – хрипло ответил раненый, – ногу сломал, видно!

– Из города? – еще тише спросил Василий.

– Дворянин!..

– Волоки его, атаман! – вдруг раздался голос Кривого над самым его ухом. Василий вздрогнул. Убить в бою, отомстить за свои обиды. Так! Но взять раненого и вести его к атаману для спроса… он задрожал.

Но Кривой и Дубовый уже подхватили раненого и волокли в посад. Василий, опустив голову, шел за ними.

Словно у голодного волка вспыхнули у Разина глаза, когда он увидел раненого.