Она хотела вместе с газетой уйти в комнату, но отец попросил:

– Дай-ка я посмотрю.

– Я вот думала велосипеды ребятам купить, – соврала женщина, зная нелюбовь отца к разговорам о размене.

– У них же есть.

– Растут, нужно купить взрослые – раскладные, такие, чтобы на вырост сгодились. У них все: и руль и сиденье регулируются.

По взгляду Петракова дочь поняла, тот ей не верит, прекрасно знает зачем она просматривала газету. Он взял рекламное издание в руки и даже не стал скрывать что именно он ищет. Теперь казавшаяся ранее недосягаемой покупка квартиры для дочери представлялась ему доступной.

– Аркадий, ужин готов, – позвала из кухни жена.

– Давай накроем сегодня в гостиной, – торжественно произнес Аркадий Карпович.

– С чего это вдруг?

– Раньше мы всегда ужинали в гостиной, а потом как-то незаметно перебрались на кухню, – рассмеялся Петраков.

– Как хочешь…

К ужину Аркадий Карпович вышел в новом костюме, при галстуке, в белоснежной рубашке.

В руке он держал припрятанную на торжественный случай бутылку коньяка. И сколько от него не добивались – по какому поводу праздник, он упорно отмалчивался, многозначительно хмыкал, боясь лишь одного – чтобы так хорошо начавшееся дело не провалилось.

– Как идут дела на постройке храма? – Учитель покосился на забранное жалюзи окно, сквозь планки виднелся бетоносмеситель – тяжелый КамАЗ, примостившийся у здания.

– По графику, – поднялся главный инженер стройуправления-подрядчика и принялся докладывать детали.

Все просьбы, кроме одной – прислать еще десять человек сектантов на стройку, Учитель отклонил. Затем обсуждали и другие хозяйственные вопросы, среди которых был и такой – кто достанет дохлого кота из колодца, который упал туда на прошлой неделе. Самое странное, именно этот вопрос отнял больше всего времени. Учитель уже утомился, когда поднялся один из проповедников, облаченный в лиловую ризу:

– Скоро прибудет партия новообращенных из Москвы, необходимо провести инициацию части уже живущих здесь.

Учитель приободрился, процесс посвящения «избранных» в «спасенных» был его любимым обрядом, а пропорция между первыми и вторыми поддерживалась неукоснительно.

– Скольких человек, брат Василий, вы планируете к посвящению?

– Десять мужчин и пять женщин.

– Отлично, я проведу обряд в полдень на Святой горе.

Учитель махнул рукой, давая понять, что совещание окончено, и принялся сосредоточенно перебирать четки.

Ровно в полдень джип с Учителем подъехал к горе, которую в сектантской деревне называли Святой, хотя местные жители окрестили ее Говноедкой. О делах секты местные знали не по наслышке, некоторые из них работали в деревне.

Машина проследовала перед коленопреклоненными сектантами, ожидавшими посвящения, и, натужно ревя мотором, принялась взбираться по крутому склону.

На лишенной растительности вершине горы уже горел костер и стоял помост, выстеленный тугими подушками. Учитель подобрал полы одеяния и присел на самый край.

– Приведите первую пару, – распорядился он.

Его приказание продублировал по рации начальник охраны.