Знала это как собственное сердцебиение.

Инстинктивно взаимозависимые.

Невинность и жестокость.

Мы сливаемся воедино.

Той ночью они спали, убрав брезент с джипа и отчаянно надеясь поймать хоть легкий ветерок.

— Букер, почему бы тебе не позволить мне первой посторожить? — предложила она.

Он хорошо это скрывал, но измождение начало проступать под его глазами. Она знала, что Букер мало спал (он всегда мало спал с тех пор, как они встретились), но он по-прежнему был человеком. А теперь она увереннее обращалась с оружием и обладала хорошими инстинктами с наступлением ночи.

— Я в порядке, птичка певчая, — сказал он ей, прислоняясь спиной к дверце. — Ты спи.

Птичка певчая. Он никогда прежде не называл ее так.

Кейтлин хотела поддразнить его из-за этого, но что-то отчаянное и голодное в глубине ее души боялось, что тогда он больше никогда этого не скажет.

И это ласковое обращение слишком ей понравилось; она не хотела его терять.

Той ночью ей снился дом за городом. Желтая как лютики кухня. Варящийся кофе, запах которого заполнил всю кухню. Кольцо на ее левой руке, широкая улыбка исключительно для нее, и поцелуи, которые не заканчивались.

Когда она заворочалась, просыпаясь, было еще темно.

— Приснилось что-то?

Она потянулась и посмотрела на Букера.

— Угум.

— Хороший сон?

Кейтлин замерла.

— Да. Да, хороший.

— Давно пора, — пробормотал Букер.

Она знала, чего он недоговаривает вслух.

«Мое сердце разбивается, когда ты просыпаешься напуганной».

«Мне ненавистно, что я не могу защитить тебя от этого».

Сон все еще затуманивал ее мысли, делал ее немного окосевшей, словно она выпила лекарство от простуды.

По крайней мере, так Кейтлин говорила себе, так объясняла то, что она сделала далее.

Приподнявшись на правой руке, Кейтлин потянулась к нему. Это было робкое прикосновение пальцев к его груди, затем выше, к шее сбоку.

Букер застыл, как ошарашенное животное.

Волк, застанный врасплох.

Он уставился на нее, не в силах отвести взгляд в темноте. Приподнявшись, насколько это было возможно, Кейтлин подалась поближе, провела носом по его щеке, а затем потянулась вверх и прижалась губами к его рту.

Время сделалось эластичным, растянулась в бесконечные стороны.

Застыв на месте, они оба не отдавались поцелую, казалось, целую вечность. Оба слишком потрясенные, слишком ошеломленные, слишком испуганные, что все это окажется реалистичной галлюцинацией.

А затем его губы нежно скользнули по ее губам, и время вновь резко понеслось вперед.

Кейтлин ринулась навстречу, обхватив его лицо ладонями. Она оголодала, впала в исступление… Сама как волк.

Букер обвил рукой ее талию, подтаскивая поближе. Он вслепую отложил винтовку в сторону, на безопасное расстояние, как раз в тот момент, когда Кейтлин забралась к нему на колени. Упершись коленями по обе стороны от его бедер, она целовала его так, словно умирала.

Может, она и правда умирала. Может, они оба умирали.

Запустив руки под ее футболку, он разжигал искорки по всей ее коже. Ее бедра, спина, ребра… все, чего он касался, словно оживало.

Кейтлин же тем временем не могла насытиться его ртом.

Этот язвительный рот, который так много раз доводил ее до белого каления, сводил с ума, часами пререкался с ней… Теперь ей лишь хотелось попробовать на вкус каждый миллиметр, запомнить каждый изгиб, потеряться в нем, когда его зубы впились в ее нижнюю губу.

Из ее горла вырвался стон, и Букер крепче стиснул ее бедра. Кейтлин ответила тем, что потерлась о растущий бугор под его джинсами, и его дыхание сбилось.