— Миссис де Мариньи...

— Нэнси. — Она улыбнулась, довольно искренне на этот раз.

— Нэнси. Зовите меня Нат, Нэнси. А откуда вы узнали, что полиция проваливает расследование? Это адвокат графа, Хиггс, сказал вам?

Она отрицательно покачала головой.

— Я пообщалась с этими детективами из Майами. Я недоверчиво покосился на нее.

— С Баркером и Мелченом? Когда же?

— Они вчера прилетели в Мэн... Они без приглашения явились на похороны, мистер Геллер.

— Не может быть! Явились на похороны?

Они действительно явились туда, а потом проследовали за Нэнси и ее матерью в ее спальню, где леди Оукс разрыдалась от горя. Именно этот момент они выбрали, чтобы сообщить Нэнси и леди Оукс во всех отвратительных подробностях как, по их мнению Фредди де Мариньи совершил убийство...

Она была неподдельно рассержена, рассказывая мне все это. В ее карих, полных слез глазах было больше негодования, чем печали.

— Тот высокий, представительный, волосы с проседью...

— Баркер, — подсказал я.

Она кивнула.

— Баркер. Он сказал маме... встал у изголовья кровати и сказал ей, что Фредди оторвал от забора у дома деревянный кол и оглушил им отца... Этот Баркер поднял руки, показывая, как он это сделал!

— Боже. Как же это перенесла ваша мать?

— Она — очень, очень сильная женщина, но с ней случилась истерика. Ее врач предложил им прекратить рассказывать, но мама сквозь слезы кричала им, чтобы они продолжали.

— А как вы выдержали это?

Она сказала сквозь зубы:

— Я была взбешена. Они просто взбесили меня.

— Понятно. Продолжайте.

Ее глаза дрогнули, и на щеку капнула слеза.

— Потом Баркер сказал, что Фредди обрызгал папу, который еще был жив, инсектицидом из распылителя. А потом... поджег его, и только огонь привел папу в сознание, и он поднялся, «корчась в ужасной агонии»!

— Даже если это и было так, — сказал я, — Баркер — садист и идиот. Как он мог заставить вас и вашу маму пройти через этот ад?!

Она стала яростно трясти головой, словно пытаясь освободиться от кошмара этой истории.

— Я не поверила ни единому его слову. Я только все больше и больше приходила в ярость. Но это была холодная ярость.

— Я понимаю. Эти сукины дети оставили вас наконец в покое?

— Еще нет. Баркер нанес завершающий удар: он сказал, что четыре или пять отпечатков пальцев Фредди нашли в спальне у папы.

Я покачал головой.

— Я хочу быть честным с вами, Нэнси: это плохо.

Очень плохо.

Она тяжело вздохнула и кивнула.

— Присяжные просто обожают отпечатки пальцев.

— Но странная вещь, — сказала она, нахмурившись. — Другой детектив, толстый... с южным акцентом...

— Мелчен.

— Точно, Мелчен. Он сказал: «Серьезно? Отпечатки пальцев?» Было ясно, что он слышит о них впервые!

Я приподнялся в кресле.

— А что на это сказал Баркер?

Она пожала плечами.

— Он громко шикнул на него, и они быстро ушли. Мой смех звучал глухо.

— Они летели из Нассау в одном самолете; они вместе занимаются этим делом с самого начала, и все же Баркер даже не сообщил Мелчену, что он нашел отпечатки обвиняемого в комнате убитого!

Она казалась немного сбитой с толку.

— А что это значит?

— Две вещи. Одна огорчает: они решили повесить все на графа. А другая радует: оба — некомпетентные идиоты.