– Моя фамилия Кауров. Александр Петрович. Вот принес тебе кое-что. Яблоки, виноград…

– Спасибо. Но я вас не знаю…

– Костя, Александр Петрович спас тебя, – вмешалась медсестра. – Там, на кладбище.

– Вы… меня?

– В общем, почти что так, – снова улыбнулся Кауров, присаживаясь на табурет у постели. – Пришлось немного тряхнуть стариной… Но ты молодец, еще какой молодец. Я видел, как ты их… Чуточку опоздал, уж извини, далеко был. Ну, ничего, главное, ты жив. Врачи говорят, что ничего серьезного, скоро встанешь на ноги. Родители уже приходили?

– У меня… нет родителей…

– Нет? – посерьезнел Кауров. – Вон оно что… Та-ак… Ну, ладно, пойду я. А то проник сюда, как разведчик, тайком. И то благодаря этой милой девушке, – кивком показал в сторону засмущавшейся медсестры. – Выздоравливай побыстрее. Я еще зайду. Слушай, ты читать любишь? Я принесу тебе книги. Отлично, договорились…

Через три недели Костю выписали – молодой и крепкий организм лучше всяких лекарств помог ему выздороветь. Правда, еще побаливали два сломанных ребра и ушибленная кастетом голова, но это уже были мелочи, на которые не стоило обращать особого внимания.

У больничной ограды Костю встретил своей неизменной улыбкой Кауров.

– Как новая копейка! – подмигнул Косте, крепко пожимая руку. – Но худой. Ничего, были бы кости целы, а мясо нарастет. Ты сейчас куда? Я тут с машиной, довезу.

– На вокзал… – смущенно ответил Костя, стараясь не встречаться взглядом с Кауровым.

– Как – на вокзал? Собрался куда-то ехать?

– Да нет, живу я там…

– Ладно, тогда поехали.

– Спасибо. Я… потом на вокзал. Надо зайти… кое-куда…

– Э-э, братец, нет, давай начистоту. Куда ты хочешь зайти? – пытливо всматриваясь в Костю, серьезно спросил Кауров. – И где ты все-таки живешь? Или это секрет?

– В старом пакгаузе, – неожиданно решившись, ответил Костя.

– В старом… пакгаузе? – переспросил удивленный Кауров – и вдруг все понял.

Острая жалость тугим комом подступила к горлу Каурова, и, отвернувшись в сторону, чтобы Костя не заметил его подозрительно заблестевших глаз, он глухо проговорил:

– Ты вот что, Костя… Ну, в общем, поедем сейчас ко мне. Живу один… детдомовский я. Жена… умерла, два года назад. Детей нет, квартира у меня просторная, места хватит… Поехали, а?

И Костя, неожиданно для себя, кивнул в знак согласия…

Просторная однокомнатная квартира Каурова напоминала спортзал: шведская стенка у двери, гантели, гири разного веса, эспандер, в углу кожаный боксерский мешок и "груша". Вдоль одной из стен был прикреплен массивный деревянный брус, отполированный до блеска. Там же стояли какие-то палки, а на стене, рядом с картиной, на которой была нарисована неяркими красками скала и причудливой формы дерево, висел на гвозде настоящий меч в ножнах.

Заметив недоумевающий взгляд Кости, Кауров засмеялся:

– Удивлен? Каждый сходит с ума по-своему, так, насколько мне помнится, однажды сказал какой-то философ. Я, как видишь, не исключение. Привык. А привычка – вторая натура. Короче – располагайся. А я сейчас кое-что сварганю по-быстрому, перекусим… – и Кауров заторопился на кухню.

Вечер наступил незаметно. Костя и Кауров с увлечением ковырялись внутри радиоприемника внушительных размеров. Хозяин квартиры был радиоинженером и в совершенстве разбирался в хитросплетении различных проводков, контактов, нагромождении электронных ламп, конденсаторов, сопротивлений.