Он тяжело вздохнул.

— В какой части?

— Я имею в виду дискету, — сказал я.

Он откинулся на спинку своего кресла, посмотрел, на меня задумчиво и предложил:

— Послушайте, Турецкий, а может, нам забыть те давние обстоятельства? Ну было это недоразумение, было, что же теперь-то… Я и так каюсь за свое легкомыслие.

— Конечно, лучше бы забыть, — сказал я. — Но, Вадим Сергеевич, что же мне забывать, если я толком еще ничего не знаю?

— Но вполне можете предположить, — буркнул он. Я согласно кивнул.

— Хорошо, — сказал я. — Предположим, как оно могло быть. Мне думается, в тот памятный вечер, когда вы пришли к ним в гости, вам не очень понравился Николай Ратников. Он раздражал вас своими манерами, своей уверенностью в себе, невозмутимостью. Не так ли?

— Так вполне могло быть, — сказал он.

— В кармане у вас оказалась эта дискета, вот вы и решили разыграть Нину, поделиться с ней государственным секретом. Она клюнула на этот розыгрыш, и вы были удовлетворены. Теперь у вас с нею был свой маленький секрет.

— Вы тонкий психолог, — заметил Соснов спокойно. — В жизни обычно мы не анализируем свои мотивы с такой тщательностью.

— А потом вы позвонили ей и попросили привезти дискету на вокзал. У вас даже был приготовлен билет для нее. Вы что, действительно верили, что она бросит мужа?

— Приступ романтики, — махнул он рукой. — На самом деле я всегда беру два билета, чтобы не было соседей в купе.

— А теперь скажите, это случайно так совпало, что в то самое время бандиты убивали Ратникова с детьми? Или для того были какие-то основания?

Мне удалось его встряхнуть, он потянулся к бутылке с минеральной водой. Пока он пил, я рассматривал картины на стенах.

— Вы понимаете, что вы говорите? — спросил он.

— Помилуйте, Вадим Сергеевич, — сказал я. — С момента нашей с вами первой беседы мы уже узнали столько нового, что очередное открытие уже не будет сенсацией. Может, вы хотели уберечь Нину от налета гэбистов, а?

— Чушь, — бросил он. — Я ничего не мог знать об этом налете!

— Значит, это совпадение?

— Очевидно, — буркнул он. — Придержите свою фантазию, Турецкий. Следователь должен оперировать фактами, а не домыслами.

— Я помню, — кивнул я. — Но у нас еще одна новость. Убийцы, Чекалин и Тверитин, они, оказывается, вовсе не убиты в Карабахе. Они живы и здоровы и сейчас находятся у нас.

Он окаменел.

— Как? — проговорил он едва слышно.

— Представьте себе, — сказал я. — А самое обидное, что мы не можем инкриминировать им дело убитого капитана, потому что оно давно прекращено. Но они говорят о каком-то большом человеке, чью волю они исполняли в Краснодаре. Как вы думаете, кто бы это мог быть?

— Кто угодно, от начальника краевого управления КГБ до секретаря крайкома партии.

— Но они утверждают, что он и сейчас представляет собой крупную политическую фигуру, — продолжал я свою игру. — Вы лучше меня знаете краснодарских деятелей, может, вы подскажете нам парочку кандидатов?

— Что вы думаете с ними делать? — спросил Соснов.

— Прежде всего я хотел бы с ними познакомиться.

— Я имею в виду арестованных кагэбэшников.

— Вероятно, их будут судить за спекуляцию наркотиками, — сказал я.

Соснов машинально кивнул и рассеянно произнес:

— Спасибо за информацию.