— Куда идете? — Карев убрал ладонь.

Шаман попытался было рассмотреть капитана, но видел перед собой лишь темное пятно.

— Чертово урочище, знаете?

— Это где?

— Точно не скажу, но, кажется, надо идти вдоль Витима. Эвенкийские стойбища. Мой корефан говорит, что где-то там эвенки охраняют инопланетную реликвию. Кажется, за ней твари и идут.

— Поня-яяа-тно, — протянул Карев. — Слушай, парень, внимательно! Никакой самодеятельности, никаких попыток самим решить проблему! Не вздумайте дергаться, убьют на раз! Усыпляйте их бдительность, соглашайтесь на все условия, и самое главное, постарайтесь вести гадов по безлюдным местам! Я буду идти за вами….

Капитан исчез так же внезапно, как и появился. Шорох за спиной Шамана возвестил о том, что чужак, забеспокоившийся о долгом отсутствии пленника, решил проверить, там ли он на самом деле.

Шаман, широко улыбаясь, вышел из малинника, демонстративно показывая, насколько ему стало легче.

— Ну, не наложил в штаны от страха, что я убегу? — пошутил он и тут же согнулся от удара в живот. Чужак схватил его за шиворот старой брезентовой куртки и рывком бросил к лежаку. Хороший получился бросок. Шаман упал на Лысого, придавив тому причинное место. Друг взвыл от неожиданности и подскочил.

— Сдурел, что ли? — заорал он от боли.

Твари подскочили к заложникам и растащили каждого по разным местам. Даже едва продравший глаза Тунгус был уволочен в сторону. Сутулый вышел на середину становища и угрожающе заворчал:

— Я плохо выразился? Почему шумите? Быстро заткнули свои пасти! Еще одно замечание — срублю башку одному из вас!

* * *

Еле угомонил этих несносных хруттов. Что-то я стал уставать от их присутствия. Хочется взять в руки ритуальный меч и срубить им головенки. Но нельзя. Это моя последняя на Оксигенусе охота, и я использую все возможности, чтобы потомки говорили о ней с придыханием и восторженными воплями. А значит, надо терпеть и ждать, когда появятся те, с кем я хочу померяться силами. Вот с ними мне нравится биться; это достойно моего статуса!

Успокоив людей, я присел возле костра. Ко мне подошли близнецы и почтительно попросили разрешения присоединиться. Я благосклонно наклонил голову, вытащил клинок и стал рассматривать лезвие в отблесках пламени. Завораживающее зрелище. Словно кровь перетекает с рукояти на кончик клинка, незаметно меняя цвет с красного на желтовато-фиолетовый. Любовно погладив холодную сталь, я закинул меч в ножны.

— Ааргис еще не возвращался? — спросил я, не глядя на близнецов.

— Нет, Высший, мы не видели его, — ответил Вилдс, или его брат. Адское пламя! Я никак не могу различить их! Надо было одного брать!

Братья с восторгом смотрели на мои манипуляции с мечом. Напоенный кровью врагов, он уже стал реликвией, и после моей смерти займет достойное место в Стае на стене Героев. Что ж, я это заслужил уже даже после демонстрации черепа хрутта-воина. Бок до сих пор болит, как только меняется атмосферное давление. Широкое лезвие человечьего ножа чуть не выпустило мои кишки, но я сумел с тяжелой раной победить спеца и снять его голову.

Где-то за спиной послышался едва слышный шорох, словно кто-то крадучись подбирался к костру, или порыв ветра сорвал высохшие ветки с деревьев и уронил на землю. Резко развернувшись, я выставил клинок в темноту, и Ааргис застыл на месте, глядя на широкое жало, клюнувшее его под ребро. Легонько так, прорезав ткань комбинезона, и застыв рядом с плотью.

— Неосмотрительно, — проворчал я и жестом показал, чтобы Ааргис сел. Клинок ушел в ножны.

Ааргис выглядел смущенным.