Тимохин побагровел. Вся операция накрывалась медным тазом. Все перспективные наработки летели к черту, и только потому, что кто-то где-то решил урвать кусок государственного пирога! И ведь придется защищать бандюков от злых пришельцев, придется, потому что они граждане России!

Полковник хотел от злости плюнуть, но сдержался. Не в поле находится, в чужом доме. Оскорблять эвенков в его планы совсем не входило.

— Вы сможете эвакуировать их, майор?

— Не успеем, — покачал головой МЧС-ник, — пока вызовем с базы вертолет, пока долетит….. На завтра вообще обещали ухудшение погоды, возможен снег.

— Леонид Иванович, — подал голос Сорокин, — со мной два бойца, полностью экипированы, поэтому предлагаю альтернативу. На этом вертолете закинете нас на прииск, и мы организуем оборону. Попробуем если не задержать, так хотя бы отклонить их от маршрута. Людей все равно надо спасать, кем бы они ни были.

— Горючего хватит только до середины пути, — предупредил Цыренов, — поэтому я могу сбросить вас за три километра от прииска. Там уж сами продвигайтесь по дороге. Есть просека — не заблудитесь.

— Стоил ли так рисковать? — Тимохин посмотрел на Сорокина.

— Это моя работа — рисковать. Да не переживайте так, товарищ полковник! Почем зря я голову подставлять не буду! Только вы сразу обеспечьте нам воздушное прикрытие по первому вызову!

— Только бы погода не помешала, — озабоченно произнес Тимохин, — вот где может быть засада!

— В любом случае постараюсь вывести людей из-под удара, — Сорокин легко поднялся на ноги. — Ну что, слетаем, товарищ майор?

Нелегальный нефритовый прииск

Холодное осеннее солнце уже начало склоняться за гольцы, и от реки потянуло сыростью, еще не такой нестерпимой, как ночью и в предрассветные часы, но в телогрейки закутаться пришлось поплотнее. Зяма, удобно устроившись на свежесрубленном лапнике, курил сигарету, изредка посматривая на небо. К вечеру распогодилось, тяжелые свинцово-серые облака утянуло на север, и появилась надежда, что ночью снег, которого ждали со дня на день, не выпадет.

— Зяма, слышишь? — Кривой, его напарник, с вытянутым лошадиным лицом и кривыми зубами, но с удивительно пронзительной синевой глаз, встрепенулся. — Вертолет что ли?

— Да они каждый день летают, — лениво процедил Зяма, перекладывая дробовик себе под правую руку, — чего на них обращать внимания?

Но Кривой уже навострил уши. Выглянув из-за увала, за которым располагался их дозор на северной дороге, он пристально вглядывался в уходящую в чащобу дорогу. Что он там высматривал — Зяма так и не мог понять.

Докурив сигарету, он затушил бычок, воткнув его в землю. И начал старую песню:

— Ну и какого оя мы здесь торчим? Кто может заявиться со стороны эвенкийских стойбищ? Паша уже совсем с катушек съехал, все ему конкуренты мерещатся! Да и вообще домой охота!

— Потерпи пару недель — закончим здесь с делами, можешь валить на все четыре стороны, пропивать доход, — рассудил Кривой. — Не, слышь, вертолет-то затих! Сел, неужто? Оп-па! Снова зашумел!

— Тебе делать нечего? — заворчал Зяма. — Раздвинул уши локатором и ловишь всякие звуки. Появится кто на дороге — вот тогда и суетись!

В чем-то Зяма был прав. На прииск с этой стороны мало кто заходил, но в пяти-шести километрах пролегала грунтовка, ведущая к эвенкам, по ней снабжали стойбища продуктами и всеми необходимыми промышленными товарами. Раньше, когда прииск активно работал, машины ездили и сюда, но теперь официально здесь нет людей.