Кривой, наконец, затих. Пыл рьяного дозорного иссяк. Он сел рядом с товарищем и тоже закурил. Говорить было не о чем. Все темы перебрали, даже о сокровенных желаниях друг другу рассказали. Хотелось домой, не просто в опостылевший барак, а домой, в городскую квартиру с ванной, горячей водой и телевизором. Затянувшаяся вахта обрыдла настолько, что свою службу дозор нес спустя рукава. А нарушение устава караульной службы чревато последствиями. Вот они и проморгали появление чужаков. Если бы не вездесущая сойка, прооравшая с вершины дерева, что нарушен покой этих мест — Паша мог бы снять шкурку за недогляд.

Раздосадованный Зяма приподнялся, чтобы всерьез стрельнуть из дробовика по наглой кедровке в нарушении всех правил, составленных Пашей, и замер. По дороге медленно шли три человека в военном камуфляже, со странными автоматами, под стволами угадывались гранатометы, все в обвесах, морды хмурые. Идут осторожно, соблюдая дистанцию. Впереди один, а двое чуть сзади и на большом расстоянии друг от друга. Зяма сглотнул тягучую слюну. Вот и как тут быть? Стрелять? Да они явно в брониках! А их сразу покрошат из трех стволов!

— Ты чего застыл? — Кривой тоже поднялся, его разбирало любопытство, что это напарник сучит ногами. — Ох, ты! Ёпта, твою мать! Эй, стоять!

Кривой вообще умом редко блистал, но здесь превзошел все ожидания. Мало того, что доблестно рявкнул, так еще и с карабином из-за укрытия выскочил, геройски расставив ноги. Вскинул оружие.

— Стоим на месте! Кто такие?

Вояки остановились. Двое тут же отскочили в сторону, присели на колени, выставив автоматы перед собой. Остался стоять самый здоровый, морда красная, мясистая. Но по виду силен, уверен в себе.

— Ружье опусти, пацан! — спокойно попросил военный, нисколько не пугаясь бравого вида Кривого. — Нам нужен ваш главный, или кто он тут у вас, пахан?

— Зачем тебе?

— К вам на помощь пришли! — усмехнулся Сорокин, так как это он и был.

— Сохатый прислал, что ли? — от удивления Кривой опустил оружие.

— Дебил! — тихо прошептал Зяма, покачивая головой. Он решил до поры до времени не показываться. Вытащил рацию, связался с Пашей. Комендант надолго замолчал, видимо, озадаченный не меньше дозорных. Советовался с Бырой, наверное. Сам-то в таких вопросах не рубит, вот и держит знающего помощника при себе.

— Зяма, слушай! — раздался голос Быры — надо полагать! — Не вздумайте устраивать стрельбу. Выясни аккуратно, что это за кадры, одни или нет. Если только трое — зови на прииск. Разберемся.

— Вы кто? — решился Зяма, выглянув из-за увала.

— О! Наконец-то, позиционировал себя! — усмешка сползла с лица Сорокина. — Долго еще по рации трещать будешь? Веди на прииск, дело есть! Если не хотите лишиться своих голов — шевели жопой!

Пришлось Зяме сглотнуть обиду. Не тот случай, чтобы права качать. Голос вояки не предвещал ничего хорошего — нет, не для Зямы — ничего хорошего для будущего прииска. Он крикнул Кривому, чтобы тот вел военных к коменданту, а сам закурил новую сигарету. Не к добру такая активизация возле прииска. Китаец приперся, теперь какие-то спецы…. Завтра-послезавтра Сохатый нарисуется. Что за дела?

— А ты остаешься? — повернулся к нему Сорокин, когда его бойцы уже зашли за поворот и исчезли из виду. — На фишке стоять всю ночь будешь?

— Не-а, как стемнеет — вернусь в барак. Ночью у нас нет постов.