— А вот ты меня обманывала, mei amor, — произнес он с глубочайшим удовлетворением. — У тебя никогда не было любовника.

— Я не обманывала. Я тебе об этом говорила сотню раз! — воинственно уставилась на него Кэтрин. — Услышав наш с Аной разговор, ты сам сделал такой вывод, Эдуардо Барросо. А я предупреждала ее, исходя из рассказов других девушек, а не из собственного опыта. Я тебе говорила, что мы с Дэном были всего лишь приятелями. Ему нравилось, когда другие думали, что мы спим вместе, но я так и не пошла на это. Потому он и бросил меня в конце концов.

Эдуардо бережно прижал ее к себе.

— Как ты могла любить такого человека? Кэтрин, уютно устроившись в его объятиях, потерлась щекой о его щеку.

— Я только думала, что люблю. На самом деле я не представляла себе, что такое любовь, пока не встретила тебя, Эдуардо.

Тихонько пробормотав что-то, он приник к ее губам благодарным поцелуем, а потом отстранил от себя, заглянув ей в глаза.

— Скажи мне вот что. Тебе казалось, что ты любишь его. Неужели тебе в самом деле никогда не хотелось, чтобы вы стали любовниками?

— Иногда хотелось, — честно призналась она. — Но я не только получила такое же строгое воспитание, как и Исабель, но еще и имела перед своими глазами печальный опыт мамы. Нет, она никогда не читала мне морали. Ей это и не требовалось. Как только у меня появлялось хоть малейшее искушение, я тут же вспоминала о маме. И искушение пропадало.

Эдуардо погладил ее по волосам и слабо усмехнулся.

— А сегодня ты о ней не вспоминала? Кэтрин ошарашенно уставилась на него.

— Господи, нет. Конечно, нет. Я могла думать лишь о тебе.

— Мei amor! — Он снова нежно поцеловал ее и откинулся на подушку, со вздохом блаженства прижав ее голову к своему плечу. — Я возвращался вечером из Лиссабона — и весь мир казался мне пустыней. Жизнь не сулила ничего хорошего, даже надежд.

Кэтрин, обвив его рукой за талию, блаженно вытянулась рядом.

— А сейчас?

— А сейчас у меня есть все, чего только можно пожелать. — У него вдруг вырвался мальчишеский смешок, когда он взглянул на столик у кровати. — Включая, как я вижу, и будильник!

— А что такого замечательного в моем будильнике?

— Просто сегодня, узнав в твоей постели, querida, что такое земной рай, я вовсе не намерен перебираться в свою — до последнего момента.

Кэтрин весело прыснула.

— Хочешь сказать, что в последний момент, то есть на рассвете, помчишься в свою комнату и быстренько разберешь постель, пока не появилась Фернанда?

— Е verdade, — с чувством подтвердил он. — Можешь себе представить ее гнев, если она обнаружит меня здесь?

Кэтрин содрогнулась.

— Не лучше ли тебе уснуть прямо сейчас, чтобы ты смог проснуться вовремя?

— А-а! — Он затрясся от смеха. — Будильник — это всего лишь мера предосторожности. Я не собираюсь спать сегодня ночью, mei итог.

— О! — Кэтрин почувствовала, как запылали в темноте ее щеки. — Я подумала, что ты очень устал.

— Устал, когда ты в моих объятиях? Se Deus quiver, мы еще много ночей сможем спать рядом, — заверил он, повернувшись к ней. — Но эту, первую ночь я хочу бодрствовать до самого рассвета и благодарить Бога за это чудо.

Кэтрин горячо поцеловала его.

— Какие замечательные слова!

— Это правда, querida!

Она потерлась щекой о его щеку.

— Мама будет на седьмом небе от счастья, любимый.