– Где здесь туалет? – спросил я у Подрывника.

– Да там же, где и раньше, – непритворно удивился приятель. – ты что, Лехинс, склерозом обзавелся?.. Почем брал? – он заржал столь жизнерадостно, что мне стало как-то неудобно. Неужели я и взаправду не сплю, а сижу в понравившемся пивняке с другом? Значит, все предыдущие приключения были причудливой игрой воспаленного разума? Однако глаза Андрюхи выдавали отнюдь не веселый настрой мыслей. Во всем происходящем крылся подвох. Но вот в чем конкретно?

Я поднялся из-за стола и направился с веранды в зал ресторана.

– Ты там это… не слишком долго носик пудри! – глумливо крикнул мне в спину Подрывник. – А то пиво пропадет.

– Да пошел ты, – привычно огрызнулся я на ходу.

Внутри было малолюдно. Несколько человек сидели за столиками, но как-то в глубине, у самых стен, и я не мог рассмотреть их в полумраке. Да я и не старался, если честно, потому что организм продолжал требовательно звать к облегчению, и мне пришлось резко ускориться.

Споласкивая руки, я с любопытством разглядывал висевший рядом с умывальником нарочито измятый листочек под стеклом и в рамочке, примеченный мной еще в первое посещение сего заведения. На табличке какой-то местный остряк скопировал фрагмент из романа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль». Соль шутки состояла в том, что именно в этом кусочке Гаргантюа рассказывает, чем он подтирает задницу. Эта мелкая деталь почти успокоила меня – я не брежу, ресторан настоящий, а все предыдущие приключения – глюк, вызванный неумеренным употреблением слабоалкогольных напитков. Но, перечитывая скабрезную надпись, я вдруг увидел, что некоторые фразы выглядят другими. Нет, все-таки я брежу – когда я был здесь в последний раз, герой романа хвалил бархатную полумаску светской дамы. А теперь он рекламировал туалетную бумагу «Зева Плюс»!

«Так что прокололись вы, ребятки!» – злорадно ухмыльнулся я.

– Экий ты глазастый, – проворчал Подрывник. Я с недоумением смотрел на него. Е, мое! Опять я за столом – вон и бокал в руку тычется, будто живой!.. Зараза!

– Ладно, Лехинс, шутки в сторону. У нас на самом деле не так много времени, как кажется. А сказать мне тебе надо очень и очень многое. Да помолчи ты, ради всего святого! Что у тебя за манера такая – слова не даешь сказать! – Я послушно закрыл рот. Андрюха немного помолчал, испытующе глядя на меня, словно ожидая, что я опять перебью его. Но я твердо решил узнать все до конца и был нем как тот рыбец, что, завяленный, лежал перед нами на тарелочке.

– Я ведь того… неживой уже, – спокойно сказал Подрывник. – Стоп! Молчи! Да сядь, ты! Вот так – глотни бон пивка и слушай! Да, я умер. Умер прошлой ночью, после побега из управления. Помнишь, мы налетели на машину с Ночной Стражей? Вот тогда, во время аварии, я и отправился на небеса… Вижу отчаянный вопрос в твоих глазах, но отвечать на него не стану. Точнее, скажу лишь то, что тебе можно узнать, и все! А об остальном узнаешь сам, когда ласты склеишь, – Андрюха вновь жизнерадостно загоготал.

Поверил я ему сразу, сразу и безоговорочно. Потому как уже давно, с самого утра этого длинного дня чувствовал – с Андрюхой что-то не то. Он вроде бы рядом, но… И вот теперь я тупо сижу за столом и смотрю на него сквозь радужную пелену, которая появилась откуда-то перед глазами. В голове вяло шевелились обрывки каких-то бессвязных мыслей, ни одна из которых не была законченной. Да и кто, скажите на милость, смог бы спокойно воспринять тот факт, что пьет пиво с мертвым другом?!

– Ау, Леха, очнись! – услышал я словно через вату голос Андрюхи.