Он старался подвести итог в нескольких фразах. Было невозможно передать чувство бессилия, несправедливости и беззащитности, безнадежность, в которую он был погружен, обладая скудными средствами к существованию. Все это толкнуло его войти в Consilium et Universitas Alborum, высший орган белых, который принимал известных мятежных гибеллинов. Первые военные неудачи положили начало разрушению слабых надежд Данте на этих недисциплинированных и нелепых людей, объединенных только общей целью возвращения во Флоренцию. В этих рядах иной раз ощущалась сильная ненависть друг к другу, которая превращала союзников во врагов. Данте скоро понял, что победа может быть достигнута только тонкими дипломатическими методами. Он убеждал всех в необходимости примириться. Болезненное поражение в замке Пуличчиано, нанесенное жестоким флорентийским подестой Фульчиери де Кальболи, ознаменовало окончание многих вещей, и в том числе влияния Данте в Universitas Alborum. Теперь он должен был терпеть горечь обвинений. Хуже стало, когда злоба и клевета вонзились в него, словно нож в спину, и он должен был слушать, как искажаются флорентийские ценности. Это было его прощание с народом, который оттолкнул его.

― Но не поэтому вы решили принять участие в сомнительных приключениях, ― резко нарушил молчание Франческо.

― Если я это сделал, то потому что верил, что таким образом могу помочь большинству, и потому что я был искренне убежден, как наставлял мой учитель Ремигио, что горожан нужно любить больше, чем себя, ― ответил он, не оборачиваясь. ― Конечно, я и в этом ошибался.

― Возможно, в этом состоит тогда наказание вашей совести, которая заставляет вас мириться с этими разногласиями, ― произнес Франческо, но в его словах не было настоящей злобы, и Данте хотелось думать, что, может быть, в них не было даже настоящей убежденности.

― Я верю, что заплатил за свои грехи настоящим раскаянием. И ты видишь, что теперь я хочу только вернуться на родину. Мне теперь совсем неважно, кто правит и кто позволяет править. Перед Господом я давно поклялся, что не дам больше втянуть себя в политические дрязги этой республики. В любом случае, мы остаемся сами собой, свободными или рабами, у каждого есть собственная правда.

В этих словах Данте стремился выразить проблему, которая занимала его больше всего в последнее время. Франческо это понял и снова погрузился в молчание, словно каждый из двоих шел в этом мире своей дорогой, и хотя физически они были рядом, их мысли были на расстоянии многих тысяч миль друг от друга. Они шли по улице, где находились дома Бенчи, рядом с мостом Рубаконте, и остановились у ворот с тем же названием, которые вели к старой городской стене и к улице Красильщиков. Чувствовалась близость Арно: слабый запах стоячей воды перемешивался с другими, менее приятными. Они находились на юге от широкого пространства, занятого церковью Санта Кроче и ее монастырем. Своего рода гребень из узких улочек предвещал мучительную дорогу к храму, если кто-то хотел здесь сократить путь.

Двое путников продолжали идти по улице Красильщиков, встречаясь то тут, то там с рабочими людьми, которые перетаскивали тюки и шли гораздо быстрее их. Потом они оказались в оживленном месте ― на маленькой площади, где царил общий беспорядок. Это должны были быть сушильни.