|
Потом они оказались в оживленном месте ― на маленькой площади, где царил общий беспорядок. Это должны были быть сушильни. Здесь перекрещивались веревки, привязанные к жердям или гвоздям, вбитым в стены, на которых работники вывешивали ткани на солнце. Другие полотна были просто разложены на земле. Ткани, растянутые двумя или тремя работниками, текли ручьями; остальные палками били по полотнам, и с каждым ударом взвивалась туча грязных капель. На другой стороне площади огромный бассейн служил для смачивания и осветления шерсти, кожи или шкур.
Другие работяги с пятнами от усилий на лицах таскали полные ведра воды. Они опрокидывали ведра в корыто, вытирали пот и возвращались в сторону Арно. Со своего места, не двигаясь, Данте рассматривал площадь, стараясь увидеть больше, чем просто движение. От него не укрылась деталь, которая была здесь лишней. Три фигуры, закутанные в одинаковые серые плащи, завернули на площадь, остановились между работниками и завели с ними разговор. «Несомненно, бегины», ― подумал поэт. Возможно, это были те же самые, о которых так дурно отзывался несчастный сумасшедший с Санта Кроче. Данте решил медленно подойти к ним, стараясь не привлечь к себе внимания; без сомнения, он не был готов к разговору с ними. Разношерстная группа бездельников, не слишком большая, сбилась в кучу рядом с огромным бассейном и глазела на двух чужаков. Три бегина покинули площадь, уходя в сторону северных улочек, а один из этой группы отделился от них и не слишком быстро стал приближаться к Данте. Поэт почувствовал, как напрягся Франческо, и стал ждать, пока этот человек подойдет ближе.
Глава 33
― Добро пожаловать в наш скромный квартал, благородные сеньоры, ― поприветствовал их этот человек с преувеличенным уважением, отчего слова звучали как-то смешно. ― Если вам нужна помощь, то Филиппоне ― это я ― к вашим услугам. Данте ошеломленно смотрел на него. Это был человечек, одетый в оборванные и бесцветные одежды, с лицом плута и с манерами придворного шута. Филиппоне был представителем группы, которая издалека смотрела на них с интересом; тем не менее Франческо не показывал, что сильно впечатлен. Он заговорил грубо, без страха. ― Что это ты говоришь о благородных сеньорах? Разве мы похожи на баронов, прогуливающихся по твоему тошнотворному кварталу? С чего ты это взял? ― Ваши плащи… ― пояснил этот тип, почему-то заикаясь, но хитрая улыбка не пропала с его лица. ― Мы все здесь рабочие люди и умеем отличать хорошую ткань с одного взгляда, ― произнес он, протягивая руку к его одежде, но не отваживаясь коснуться ее. ― Существует много возможностей носить хорошие ткани, не будучи рожденным во дворце, ― ответил сухо Франческо верным тоном негодяя. Данте понял, что этого мошенника трудно обмануть. Голод и нищета были лучшей школой жизни на улице, на которой часто видели монахов. То, что они приняли за простое и скромное одеяние, выдавало их, словно маскарадный костюм. ― В любом случае, ― продолжал неутомимый Филиппоне с лицемерной вежливостью, ― если вы хотите что-либо… здесь все дешево… ― сказал он, обводя рукой площадь. ― Шерстяные ткани или любые другие… Двусмысленность этих слов и возможных дел, которые его товарищи были готовы исполнить, потрясли Данте. Филиппоне, не получив немедленного ответа, решил зайти с другой стороны. ― Женщины? ― сказал он и, лукаво подмигнув, добавил: ― Мужчины? Данте отреагировал быстро, чтобы предупредить возможную реакцию Франческо, видя, что его спутник сжал зубы и насупил брови. ― Информация, ― быстро вмешался поэт. ― Мы хотим получить информацию. И мы, конечно, заплатим за нее. Последняя фраза заставила зажечься глазки Филиппоне. ― Конечно! Все, что в моих силах, мессер… ― ответил он. Данте засунул правую руку под плащ и проверил свой кошелек, заполненный средствами на разные расходы, которые граф Баттифолле предоставил в его распоряжение. |
