Как будто всё на месте. Позвольте, а где же обвиняемый? Скамейка, на которой ему полагается сидеть, — пуста. Только на одном её конце, на самом краешке, стоит какая-то банка, но что в ней — не разобрать, что-то уж очень маленькое.

Если бы в неё заглянули — и тут бы ничего не поняли: в банке ползают гусеницы — жирные черви, сантиметра по три длиной.

Ну, а где же сам преступник или преступники?

Они это и есть: гусеницы. Они, конечно, не могли прийти на суд и потому их пришлось принести в баночке, но судят их так же серьёзно, как настоящих преступников-людей.

Обвинитель — важный, тоже в завитом парике и длинной одежде. Он встаёт и объясняет собравшимся, в чём виноваты мерзкие черви.

«Господь бог создал фрукты и овощи на пользу человека, — говорит он, — а черви вдруг взялись неведомо откуда — вероятно, родились из пыли и нечистот. И размножившись, объели все листья в садах и в лесу около города».

Некоторые женщины при этом закрывают лицо руками и плачут: им жаль чудесных яблок, которые уже не вырастут в этом году на объеденных деревьях.

Обвинитель сердится. Он находит, что черви, отнявшие у людей урожай их садов, заслуживают смерти.

Но тут встаёт защитник. «Черви — тоже божьи создания, — говорит он, — и потому имеют право кушать. Наверно, они объели яблоки по ошибке, поэтому следует отвести им участок земли подальше от города, пусть уходят и питаются там травой, никого не обижая».

Суд согласен с таким решением. Черви тоже слышали его и могут рассказать о нём своим братьям, поэтому банку с преступниками осторожно переносят в один из садов и вытряхивают на траву. Завтра уж, наверное, ни одного червяка в городе не останется.

Но на другой день женщины плачут ещё громче: нахальные черви продолжают объедать деревья, даже хруст идёт по садам. Они и не думают убираться на отведённый им участок.

Огорчённые жители дорого заплатили судьям. Теперь они вздыхают и платят ещё священнику: не уберутся ли черви по его молитвам?

Иногда черви ещё продолжают некоторое время есть после молитвы, но в конце концов таинственно исчезают. Бедные люди радуются: хоть и дорого взял жадный поп, а всё-таки молитва помогла. Они думали так потому, что лет пятьсот тому назад даже образованные люди не знали, что «черви» — это гусеницы бабочек, что они и без молитвы священника вырастают и уходят в землю окукливаться. Не знали они и того, что через некоторое время из куколок выведутся бабочки и отложат яички, из которых опять вырастут прожорливые гусеницы. Люди думали, что черви, и правда, уходят в леса, испугавшись молитвы священника или решения суда.

Сохранился ещё старинный рассказ о том, как в суд вызывали полевых мышей, портивших хлеб. Мыши не пришли, но защитник объяснил, что они не виноваты, так как о вызове, наверное, слышали и кошки и караулили около здания суда. Поэтому мышей пришлось судить заглазно, а решение суда громко прокричали на всех перекрёстках, чтобы мыши знали, что им приказано убираться.

В наше время так играть могут только маленькие дети.

В июне в белоснежные цветы оделась калина, к осени она их сменит на красные ягоды, целебные и по-своему вкусные. Цветёт боярышник. Белыми кистями украсилась и рябина, вторая за берёзой народная любимица. С нетерпением ожидают ребятишки, когда сменит и она белые цветы на яркие ягоды. А уж когда эти ягоды первым морозцем прихватит, горечь из них выйдет, ох и вкусны же они. Но есть удивительная рябина, для которой и помощи мороза не требуется. И так сладкая. Рассказывают, что случайно сладкую рябину в одном саду нашёл пастух около села Невежино Владимирской губернии. От неё и пошли черенки, и разрослись целые сады сладкой ягоды. Нежинской (не Невежинской) стал её называть виноторговец Смирнов. Он назвал её «Нежинской», чтобы другие виноделы не нашли, где она растёт, и не могли готовить такую наливку, как его знаменитая смирновка.