Иногда кряква гнездится на деревьях, в старом гнезде вороны, пустельги или сороки, а то и в дупле. Лёгкие пуховички, обсохнув, сами прыгают с дерева на землю. Некоторые натуралисты, однако, сомневаются в безопасности такого полёта, считают, что утка сама переносит утят в клюве. Известно же, как самка вальдшнепа переносит детей в лапках в случае опасности. И встревоженная самка козодоя во рту переносит яйца.

Чирок-свистунок — самая малая наша уточка, до двухсот граммов весом. Но число их в тех же местах, где гнездятся кряквы, значительно больше. Образом жизни и яркостью наряда селезней чирки напоминают крякву. Одомашнивать их не пробуют из-за очень уж малого роста, но промысловое их значение даже больше, чем кряквы.

Попалась мне маленькая книжка современного французского писателя Жака Лякарриера «Путём-дорогою». Не торопясь, он прошагал Францию с севера на юг, смотрел, слушал, думал. Что же его особенно поразило? Мёртвая тишина лесов, не только вдоль проезжих дорог, но и узких нехоженых тропинок. Молчат леса и перелески во Франции. Молчат, потому что неутолённая жажда охотников, за отсутствием настоящей дичи, переключилась даже на мелких певчих птичек: трясогузку, зарянку, а то и соловья. Ведь древние римляне на роскошных пирах лакомились знаменитым блюдом из соловьиных языков. Так почему же современному французу не закусить целой тушкой маленького певца? И закусывают. Да так усердно, что в лесах уже не только пения отцов, а и голодных криков птичьих детей не слышно: кричать некому.

Не безмолвен, полон жизни наш лес. Птичьи хоры в мае и июне веселят нашу душу. Не все птенчики выглянули из своих скорлупок, и их отцы пока не кормильцы, а ещё певцы.

Но скоро день начинает убывать. Немного, всего на две минутки становится меньше день, длиннее ночь, пока…

Две минуты, казалось бы, кто их почувствует? Природа. Ей календарей не нужно. Прислушайтесь: ещё светло, а трудяга дятел уже стучать перестаёт, и даже хлопотливые синички начинают раньше пристраиваться к ночному покою. Медленно, неохотно день уступает место сумеркам, догорает заря. На темнеющем небе одна за другой засветились звёзды, и вот уже крадучись из соседнего болотца пробирается вверх, цепляется за кусты туман.

Но кто засыпает, а кто и просыпается. Не звёзды на землю упали, тихими огоньками в траве загораются светлячки, молчаливый призыв, кому нужно — поймёт. Этот свет — одна из неразгаданных пока загадок природы. Ивановым червячком называется самка нашего светлячка. Бескрылая, действительно напоминающая личинку. На конце брюшка её и находятся удивительные светящиеся клетки. Люциферин (несущий свет) наполняет их. Окисляясь кислородом воздуха, он светится. Непременно присутствует и особый фермент — люцифераза. Сам он при этом не изменяется, но без него света нет. Холодный, таинственный свет. Нагревает ли он «червячка»? Нет, всего два процента его превращается в тепло, девяносто восемь — в свет.

Сравните этот таинственный свет со светом нашей электрической лампочки. Если тронуть её рукой, обожжёт. И не мудрено: всего четыре процента энергии в ней превращается в свет, девяносто шесть нагревают воздух и саму лампочку, что её только портит. Далеко ещё нам до тонкой работы природы!

Темнеет. «Светлячиха» выбирается из укромного уголка на травинку повыше. Пора зажигать фонарик. У многих видов светлячков фонарик зажигается и гаснет по нескольку раз с определёнными интервалами. Крылатый кавалер узнаёт по этому даму своего вида.