|
— При чем здесь Чили? — Самый крупный производитель меди в мире. И никакая это не банановая республика, потому что на меня дважды в день наседает этот хитрожопый адвокат из Сантьяго и грозит добиться эксгумации тела и анализа ДНК, чтобы доказать, что вся эта троица — детки Декстера. Жаль, что Господь не смилостивился и Декстеру не хватило ума настоять на кремации в своем завещании. Тогда я мог бы послать этого пройдоху куда подальше. Но этот тип — та еще штучка: изучил закон о завещаниях вдоль и поперек. — Сколько он надеется отхватить? — По десять миллионов на ребенка. — Вы не посоветовали ему отвалить? — Нет. Я предложил по пятьсот тысяч на ребенка. Но думаю, удастся сойтись на миллионе сто. — Миссис Декстер, вероятно, была вне себя от радости, когда узнала, что станет на три миллиона с гаком беднее? — Этот Декстер после уплаты налогов стоил примерно сорок семь миллионов. Так что она вполне может позволить себе отдать три миллиона триста, особенно если ей не захочется всей этой суеты с эксгумацией, которая гарантирует внимание прессы. Ты бы видел эту даму — жена Декстера сделала столько пластических операций, что у нее на шее узел. Туда стянули все лишнее. — Ну, во всяком случае, это повеселее, чем дело Берковича. — Есть свои плюсы. Помогает провести время. Он улыбнулся устало и безрадостно. Мне эта улыбка не понравилась. — Садись, Бен, — сказал он. Я послушался. Загудел его телефон, вошла Хилди, секретарша Джека: — Простите, что мешаю, мистер Майл, но звонили из офиса доктора Фробишера. Джек остановил ее на половине предложения: — Скажи им, что меня здесь нет. Что-нибудь еще? — Мистер Брэдфорд, Эстелл просила передать, что она снова пыталась дозвониться до вашей жены, но… Теперь пришла моя очередь перебить ее: — Все в порядке Хилди. Поблагодари за меня Эстелл. Джек отключил телефон и внимательно посмотрел на меня: — На домашнем фронте все в порядке? — Нормально, Джек. Все в ажуре. — Врешь. — Заметно? — Ты отвратительно выглядишь, Бен. — Ничего такого, с чем нельзя было бы справиться с помощью двадцати четырех часов сна. Зато вы… вы выглядите по-деловому. — Неправда, ничего подобного, — сказал он. — Ну, верно, — сказал я, стараясь отвлечь его от моей семейной жизни, — выглядите как человек, который только что провел пару недель с стриптизершей в Палм-Спрингс. — Теперь ты несешь полную хрень. — Простите, — извинился я, удивленный его раздраженным тоном. Он тупо уставился на свой стол и сидел так, как мне показалось, несколько минут. Затем сказал: — Я умираю, Бен.
Глава четвертая
Такси попало в пробку на 34-й улице между Шестой и Седьмой авеню. Меня это не позабавило, тем более что я дал указание водителю (Бено Намфи, лиц. № 4И92) ехать на запад по 23-й, а затем прямо на север по Восьмой авеню. Но парень знал не больше десяти слов по-английски, да и вообще меня не слушал, поскольку радио у него было включено на полную громкость — какая-то гаитянская станция, изрыгающая популярную музыку, прерываемую звонками поклонников Вуду. Я рассердился. Очень рассердился. — Я же велел вам избегать этой улицы, — сказал я. — Чево? — последовал ответ. — Избегать этой улицы. — Не мочь избегать. Мы тута. |
