Следующие пятнадцать минут я ездил вокруг Стамфорда, пока не наткнулся на большую многоэтажную стоянку на Брод-стрит. Я ее дважды объехал. Если верить объявлению при въезде, работала она круглосуточно. И предлагала долгосрочные тарифы на неделю. Вмещала тысячу машин. Экономили тут на всем, поэтому не были установлены даже видеокамеры — то еще местечко. Я решил, что тут вряд ли кто-нибудь обратит внимание на брошенную на несколько дней машину.

Я поехал в центральный магазин Стамфорда и поставил машину на восьмом уровне их парковки, опустив в счетчик достаточно монет, чтобы хватило на суточную стоянку, которая допускалась в этом месте. Прогулялся по Атлантик-стрит до вокзала, где пятнадцать минут прождал электричку, которая через шесть минут доставила меня в Нью-Кройдон. Было уже 4.15. Если кто-нибудь заметит, что я иду домой, они просто решат, что я сегодня раньше вернулся с работы.

Никаких посланий на автоответчике. Ничего интересного в почте. Я снял костюм и свалился на постель. Опустошенный, измотанный, работающий только на одном цилиндре, я бы много дал, чтобы уснуть. Но я знал, что не имею права даже подремать. Вскочив, чтобы не провалиться в сон, я проглотил еще одну таблетку «декседрина» и тщательно оделся для следующего выхода на улицу.

Гари, как правило, ходил по городу в джинсах, джинсовой рубашке, кожаной куртке и черной бейсбольной кепке. У меня имелась в шкафу приблизительно такая же одежда (в конце концов, мы все отовариваемся в одном и том же магазине «Гэп»), Я нацепил это все на себя, затем подождал минут сорок, пока на улице окончательно не стемнело. Адреналин у меня зашкаливал — следующий маневр должен был быть очень мудреным.

В начале шестого я вышел из дома через дверь заднего хода. Я рассчитывал на то, что большая часть моих соседей, ездивших работать в город, никогда не возвращается раньше шести, и это как раз то время, когда детей моют и кормят и в восемьдесят пятый раз ублажают диснеевским «Маугли». Иными словами, это был час наименьшего оживления на нашей улице. Я рассчитал верно. Изредка по улице проезжала машина-другая. Но никаких затурканных папаш, бредущих домой с вокзала.

Я натянул кепку так, что она почти закрыла нос. Перейдя через дорогу, я подошел к машине Гари (стоявшей на подъездной дорожке), открыл ее и сел. Салон «эм-джи» напоминал о стихийном бедствии. В водительском сиденье была прорезана большая дыра. Пустые банки из-под кока-колы и «Будвайзера» валялись на полу между пакетами из «Макдоналдса» и несколькими старыми номерами «Нью-Йорк таймс». Но я с облегчением обнаружил, что все необходимые документы находились в бардачке. И Гари, хоть и был неряхой, содержал свою машину, которой был всего год, в идеальном состоянии в смысле всего, что находилось под капотом. Мотор завелся с первого поворота и ласково заурчал.

Я включил заднюю скорость, нажал на педаль газа и резко тронулся с места. Большая ошибка. Внезапно за спиной раздались визг тормозов и громкий сигнал клаксона. У меня чуть сердце из груди не выскочило. Я взглянул в зеркало заднего вида и увидел джип, резко затормозивший в нескольких дюймах от моего заднего бампера. Водитель наполовину высунулся из окошка и крикнул:

— Смотри, куда едешь, жопа с ручкой!

Я не стал оборачиваться. Низко склонил голову, опустил стекло и сделал извиняющийся жест рукой.

Следующие несколько секунд были ужасны. Мне оставалось ждать, не окажется ли этот водитель любителем выяснять отношения, который выскочит из машины, подойдет и попытается несколько видоизменить мою физиономию. Но он включил передачу и уехал вниз по дороге.

Я судорожно вцепился в руль. Мысленно прочел благодарственную молитву. Это было скверно. На самой грани. Теперь спокойнее. Спокойнее. Только не вляпайся еще раз.

Я посмотрел в зеркало заднего вида трижды, прежде чем нажать на газ.