Важную роль в работе наркомата играл профессор Московского университета Михаил Николаевич Покровский. Летом 1905 года он познакомился с Лениным и Крупской, и это сыграло немалую роль в его судьбе. Сразу после революции Совет рабочих и солдатских депутатов избрал его председателем Исполкома Моссовета.

«Всё было парализовано, — вспоминал Покровский. — Из-за отсутствия электроэнергии трамвай больше стоял, чем находился на линии; даже извозчики и те сокращались».

С появлением большевиков в Москве исчез хлеб. Что делать? Отправили уполномоченных в Сибирь выменивать хлеб на сахар, галоши, гвозди и керосиновые лампы. Поручили красногвардейцам и чекистам конфисковывать хлеб у «спекулянтов». Продовольствия стало еще меньше, а цены выросли.

В марте 1918 года Покровского утвердили заместителем наркома просвещения, избавив от хозяйственных забот. Ему подчинили отдел школьной политики, который выстраивал систему административного управления учебными заведениями, и отдел подготовки учителей, ведавший набором новых преподавательских кадров, — для них по всей стране устраивали краткосрочные курсы.

Профессор Покровский был историком с большими научными амбициями. Он мечтал о звании академика. Но Российская академия наук не оценила его таланты. Покровский открыл Социалистическую академию общественных наук и сам ее возглавил. Членов академии назначил ВЦИК — из числа видных партийцев: Зиновьева, Каменева, Бухарина, Крупскую, Коллонтай.

Покровский, который называл Крупскую «единственным марксистским педагогом на весь Коминтерн», стал первым ректором Института красной профессуры, основанного в 1921 году.

Научными, музейными и научно-художественными учреждениями руководил старый большевик Федор Николаевич Петров, вернувшийся из Читы, где он был заместителем председателя Совета министров недолго существовавшей Дальневосточной республики. В 1928 году заместители наркома просвещения Михаил Покровский и Варвара Яковлева сменили его на другого старого большевика — Мартына Николаевича Лядова (Мандельштама). Между Наркоматом просвещения и Академией наук шла невидимая война. Академики не желали подчиняться наркоматовским чиновникам, а те обижались, что ими пренебрегают.

НАРОДНЫЙ ДЕПУТАТ

Осенью 1918 года Крупскую свалил сильный приступ базедовой болезни — на целых два с половиной месяца. «Доктора поили меня всякой всячиной, укладывали в постель, запрещали работать; это плохо помогало, — вспоминала Надежда Константиновна. — Отправили меня отлеживаться в Сокольники, в лесную школу, где не полагалось говорить о политике, о работе».

В январе 1919 года в Москве устроили демонстрацию памяти убитых в Берлине вождей немецких коммунистов Карла Либкнехта и Розы Люксембург. После этого Ленин вернулся в Кремль, забрал Марию Ильиничну, и они поехали навестить Надежду Константиновну. Рядом с постоянным водителем Степаном Казимировичем Гилем сел дежурный охранник-чекист по фамилии Чабанов.

По дороге остановились, потому что какой-то человек поднял руку. Владимир Ильич решил, что с ним желают поговорить. Остановивший автомобиль вождя человек поинтересовался:

— Чья машина?

— Совнаркомовская, — ответил водитель, — а в чем дело?

Тем временем подбежали еще трое с оружием. Окружили машину, распахнули дверцы и приказали:

— Вылезайте!

Оказалось, что это вовсе не столичные рабочие, искавшие личного общения с вождем мирового пролетариата, а самые обыкновенные бандиты. Охранник из оперативного отдела ВЧК был вооружен. Но свой наган он положил на дно машины, а сверху поставил бидон с молоком, заботливо припасенным для Надежды Константиновны.