– Про Леандру сказать не могу, – на правах давнего друга семьи Синклер звал мать Мелани и Андре по имени, – но Андре предложил прислать за вами частный самолет.

Джек едва не зарычал от досады.

– Не нужен мне его самолет, сам как-нибудь доберусь!

Он не пытался скрыть горечь, да и не мог. Они с Андре никогда не были друзьями, более того, Джек даже не мог находиться с Андре в одной комнате.

– Так что мне передать мистеру Эплтону? – осторожно спросил Синклер.

– Передайте, что я пакую чемоданы. Кстати, куда мне лететь, где сейчас Мелани?

Синклер помешкал с ответом.

– Я взял на себя смелость поселить ее на вашем ранчо Лонг-Дэйл. Я считаю, что для скорейшего восстановления памяти ей лучше находиться в том самом месте, где она жила… то есть вы жили до ее отъезда в Европу.

Джек вздохнул, усилием воли обуздывая раздражение. Пусть его брак приказал долго жить, но он всегда будет считать Мелани своей женой. Когда-то он поклялся перед алтарем любить ее, пока их не разлучит смерть, и собирался сдержать клятву.

– Пусть ждут меня завтра утром.

– Развод, пожалуйста.

Именно ее спокойствие и добило Джека. Он согласился. Позже, когда дело дошло до подписания официальных бумаг, он заколебался, но Мелани со слезами на глазах накрыла его руку своей и прошептала:

– Джек, прошу тебя, умоляю, отпусти. Мы оба так несчастны…

Он схватил ее руку, заглянул в глаза, увидел в них слезы и почувствовал, что земля ухолит из-под ног. Все кончено. Джек расписался, поставил дату и молча вышел.

Тогда он ушел от Мелани, но в душе так и не смирился с мыслью о разводе. Он не желал, не мог признать свершившийся факт: его Мелани больше не принадлежит ему. Даже сейчас, вспоминая те дни, Джек почувствовал, что к горлу подступает ком. Мелани ошибалась, может, они временами и чувствовали себя несчастными в браке, но он никогда не хотел развода. Возможно, ее любовь и умерла, но его была жива и даже не ослабела.

Самолет совершил посадку рано утром. В аэропорту Джека уже ждал его собственный автомобиль с шофером. Водитель ничего не сказал об Эплтонах, а Джек не стал расспрашивать.

Лонг-Дэйл стал его домом всего четыре года назад. Тогда судьба сделала Джеку невероятно щедрый подарок – первое в жизни и единственное посещение казино в Лас-Вегасе принесло ему крупный выигрыш. На выигранные деньги Джек тогда купил поместье в пригороде Сан-Антонио и несколько нефтяных скважин. В нефтедобыче он тогда совсем не разбирался, но рассудил, что если другие осваивают эту науку, то и он освоит. Только сейчас, когда шофер вез его на ранчо, Джеку пришло в голову, что он мог совершить ошибку: Мелани полюбила ковбоя, а не землевладельца или нефтяного магната.

Проехав через ворота, автомобиль покатил по тенистой подъездной аллее, ведущей к элегантному зданию в колониальном стиле из золотистого песчаника с красной черепичной крышей. В мягком утреннем свете дом выглядел как иллюстрация из книги старинных сказок. У Джека защемило сердце от горького чувства потери. Он покупал это ранчо для своей молодой жены, тогда он верил, что у них наконец появился настоящий дом, что именно здесь они будут жить долго и счастливо. Но ничто из того, о чем он мечтал, не сбылось. Его невеселые раздумья прервал голос шофера:

– Сэр, прикажете внести ваши чемоданы в дом?

Джек медлил с ответом. Искушение остаться на ранчо вместе с Мелани было велико, но он поступит так, как должен поступить в их ситуации. Он вышел из машины, поправил воротник кожаной куртки и только после этого ответил:

– Не стоит, Бобби, я еще не решил, останусь ли тут ночевать.

Неожиданно в доме раздался какой-то крик, кто-то звал Джека по имени. Поначалу Джек решил, что ослышался, но крик повторился. Через несколько секунд входная дверь распахнулась и в дверном проеме возникла Мелани, запыхавшаяся от быстрой ходьбы.