Честера очень заинтересовала наша цепочка рассуждений. Свою оценку нашим умственным способностям он давать не стал, но записывал много. А затем я рассказал об обнаруженных наёмниках.

— Одежда напоминает форму безликих?

Я кивнул:

— Да. Мои родители были безликими, я видел их форму. Не скажу, что один в один, но сходство определённо есть.

— Опиши их внешность.

Мысленно морщусь. Этот отдельный момент мы с остальными не обговаривали, а расхождение в показаниях будет подозрительным. Пришлось описывать правду, но без всех подробностей. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы Рэйчел не нашли. Девушка ещё может быть мне полезной. О крови, естественно, не сказал и, надеюсь, что остальные тоже не скажут. Все же определённые личные тайны для аристократов, как я понимаю, норма, так что Серж с Соней должны меня понять. Надеюсь. Очень надеюсь.

— И вы их отпустили? — задал следующий вопрос Честер.

Киваю:

— Ну да. Убивать всех подряд я, если честно, не готов. Да и остальные тоже, как мне кажется. А связать их… Не уверен, что у нас бы получилось. Вообще, не уверен, что мы смогли бы победить в случае потасовки. А, поскольку задача перед нами стояла: спасти Соню, то я посчитал за лучшее избежать конфликта.

Юстициарий принял такой ответ. А затем началось самое сложное. Появление Боярских.

— Кто выстрелил первым?

Вот мы и подошли к ключевому моменту.

— Боярский. Тот, что стоял справа.

Левого я пристрелил до того, как он успел выстрелить. Можно было сделать вид, что я «ошибся», или хотя бы изобразить сомнение. Но я собирался играть от другого.

— Уверен?

Киваю, держа на лице максимально серьёзное выражение:

— Да. Я очень хорошо этот момент запомнил, потому что едва не обделался от страха. Целился-то он в меня. Не знаю, почему не попал, но выстрел был точно.

Затем был долгий и нудный опрос. Честер составлял максимально полную и подробную картину произошедшего. Сочувствую Соне и Сержу, но за хорошие дела надо отвечать.

На выходе с полигона меня встретила Соня. Девушка молча протянула мне стакан с соком, вызвав у меня искреннюю улыбку, потому что пить хотелось неимоверно.

— Соня! Ты просто богиня! — всё, что успел я выпалить, прежде чем присосался к стакану.

Она, наклонив голову, внимательно меня рассматривая:

— Хотела сказать «спасибо».

Допив в меру сладких прохладный сок, я довольно выдохнул:

— Кайф! И — всегда пожалуйста.

Одарённая забрала стакан, продолжая внимательно на меня смотреть.

— Ты не слишком-то переживаешь из-за смерти Боярских.

Пожимаю плечами:

— Нет, наверное. А должен? Они это заслужили.

Кивок.

— Да, заслужили. Но тебя это совсем не трогает. Слишком легкомысленно.

Она развернулась и пошла, видимо, в сторону кухни, оставив меня в недоумении. Поэтому я нагнал девушку, спросив:

— Что ты имеешь в виду? Боярский заслужил пулю в голову, но я должен переживать из-за того, что спустил курок?

Она кивнула:

— Да.

Я чего-то не понимаю.

— Почему?

Мы остановились, и Соня вновь присмотрелась ко мне.

— Ты не понимаешь. А ведь для тебя это ещё более опасно, чем для других.