Я вернулся в прихожую. На вешалках обнаружилась верхняя одежда, явно принадлежавшая не Арии. Цветастая лёгкая куртка девочки лежала на комоде здесь же. Похоже, до вешалок она недотягивалась. На стене ещё одна бисерная картина, поменьше.

Я пошёл дальше в дом, пытаясь найти Арию, но попал в гостиную. Камин, уютный диванчик, светло и красиво. На стене полка с подставкой. Винтовка, самая обычная, без украшений, ухоженная, но в то же время потёртая, с трещинками в дереве, с какой-то надписью, грубо процарапанной ножом. А над полкой картина, больше напоминающая фотографию.

Отряд бойцов на фоне демигрифа, существа, описание которого я встречал в учебниках. Местный монстрик, в элитных частях армии используемый, как ездовое животное. Тигр с головой птицы и весом под три тонны. Среди солдат легко нашёл и Геральта, и Айну. Аналог фото на память, за неимением собственно фотографий?

— Эту картину написал папин друг, — пояснила Ария, стоявшая в дверях и наблюдающая за мной. — После Шонгорской операции. Их не было четыре месяца, самое длительное отсутствие, насколько я помню. Винтовка тоже оттуда. Он всё хотел покататься на демигрифе, но так и не сумел.

Ария грустно улыбнулась и подошла к стенному шкафу. Оттуда она извлекла несколько тубусов.

— Картин было несколько, но мама так и не придумала, куда их вешать. Вот это — в форте Акорск на Мистаре.

На картине была видна стена и, видимо, барбакан какого-то средневекового замка. Люди те же, что и на прошлой картине, сидят разве что вразнобой, а не столпились, будто для фото.

— На картине дядя Чак этого не отобразил, но там рядом порт. Из этого форта шла вся координация Шонгорской операции. Там же где-то рядом стоял госпиталь. Папа не очень любил рассказывать, как там было, а мама рассказывала, — Ария вытерла слезу рукавом. — Они ловили кенгуру на обед, потому что больше таких, чтобы всем хватало мяса, там не водилось. А ведь ещё демигрифа кормить. А ещё он большой и не любит песок, постоянно вычищая перья. И вокруг него, как они останавливались, всегда целая куча перьев потом лежала.

Она показала другую картинку. Здесь были не все, только трое, причём без Геральта и Айны. Зато было нечто, являющееся дальним родственником миномёта.

— А здесь дядя Чак с горной мортирой… — она снова вытерла слезу. — Когда дядя приходил в гости, папа на него всё время ворчал, что эту мортиру приходилось носить им вдвоём…

Она продолжила рассказывать. Сбивчиво, то переключаясь на Геральта, то рассказывая о матери. Не перебивал и не мешал. Давал выговориться. Почти ничего не понимал из её историй, да и неважно это было в тот момент, просто слушал. Она говорила долго, вытаскивая одну картину за другой. Когда тубус опустел, принесла ещё. Во втором тубусе были картины семейной жизни. И сверху лежала семейная картина, сделанная на последний день рождения Арии.

— Почему? — сорвалась девочка. — Почему всё так произошло? Это нечестно! Этого не должно было случиться! Мама!

Она села мне на колени и заплакала. Маленькая осиротевшая девочка. Дочка, по всей видимости, не таких уж и плохих людей. Семья, которую решил разрушить Бронс. Моими руками. Я тихо ненавидел себя. В голове звучал злорадный смех. И при всём при этом я сидел и гладил девочку по голове, утешая как мог.

Глава 13

— Это была гостевая комната, — рассказывала Ария, показывая мне апартаменты, которые для меня подготовила. — Но они ни разу не пригодились. Мы переделаем здесь всё, и будет удобно!

Она выплакалась, а затем ушла в ванную, чтобы привести себя в порядок. Вернулась всё такой же преувеличено бодрой, но… Лучше так. Возможно, я выдаю желаемое за действительное, но в ней исчез надрыв.