Одарённая подняла на меня взгляд.

— И мне страшно. Страшно за наше будущее. И я боюсь тебя, — она взяла короткую паузу, давая мне ответить, но я молчал. — Ты снова убивал. Я не поверю, что это ночь прошла без крови.

Кивнул:

— Да, кровь была.

Отошёл и сел в кресло, вздохнув.

— Не потому, что я этого хотел, наоборот.

— Если ты желаешь избегать смерти, но всегда оказываешься вынужден её приносить… Может быть, ты что-то делаешь не так? — спросила Соня.

Я хмыкнул. Грустно, без всякой радости.

— Кто бы мне показал и рассказал, как поступать правильно. Куда пойти и что сделать, чтобы мои руки больше никогда не проливали крови. Кто бы мне рассказал?

— Неужели нет выхода?

Я развёл руками:

— Ну… Есть. Ты либо становишься настолько могущественным, что никто и ничто не смеет тебе приказывать. Либо наоборот, никем, никому не интересным и никому не нужным. А вместо противостояния проблемам подстраиваешься под них и тихо ворчишь на кухне под бутылочку чего-то горячительного, срывая злость на жене и детях.

Я подошёл к столу и взял свиток Белого Змея.

— Это крайности, — резонно отметила Соня. — Люди где-то посредине.

— Да, — не стал спорить. — Но я, как ни сложно догадаться, намного ближе к первым.

— Я знаю, Като. Я знаю. Только от этого знания не легче. Ты идёшь по головам. Отнимаешь жизни. Сколько крови ты прольёшь, пока окажешься достаточно высоко? И что от тебя к тому времени останется?

Я заглянул ей в глаза.

— А как же Серж? Серсея? Все члены Верховного Совета? Они тоже все поголовно убийцы, поднявшиеся по головам и по ноздри, вымазавшиеся в крови? По твоей логике они могли там оказаться только так.

Соня отрицательно покачала головой:

— Нет. Они родились с правом находится там. Им не нужно было проливать кровь, чтобы занять своё место, оно было им предназначено по праву рождения. Именно это и называется порядком. Ты льёшь кровь, потому что несогласен с существующим порядком. Когда ты защищаешь себя или меня, я это понимаю и благодарна тебе за это. Но когда ты пытаешься сломать устои… Это неправильно.

Я хмыкнул:

— Эти устои являются причиной. Какой смысл бороться с последствиями и не трогать причину?

— Это демагогия, — покачала головой Соня.

— Нет, Соня. Что я делаю не так? Закручиваю в бараний рог всех встречных Боярских, Локов и всех им подобных, когда они пытаются вытирать об меня ноги? Не отбиваюсь от одного ублюдка, считающего себя пупом земли, а хватаю за причинное место весь род, чтобы все они писаться начинали от одной мысли о косом взгляде в мою сторону? Я неправ? Я должен позволять им мстить мне? Чтобы у третьего, пятого, десятого доморощенного мстителя получилось меня или тебя достать? В этом я неправ? В том, что устраняю причину проблемы до того, как появится проблема?

— Я говорила не об этом.

— Нет, мы говорим именно об этом, — настоял я. — Я убиваю людей именно потому, что это решает проблему. Решает раз и навсегда. И буду продолжать это делать, пока до каждого разумного в этом мире не дойдёт мысль, что я опасен. Могу быть опасен, когда являюсь врагом. И заметь, для тех, кто хочет быть мне другом, я становлюсь другом. Или партнёром, как с братьями Уайтами. Они хотели получить свою выгоду с нас, но и были готовы делиться.