По мере моего ответа Шон всё больше хмурился. Он правильно отметил, выворачиваться я вполне могу. Жаль лишь, редко меня это спасает.

И в этот раз мне это ни черта не поможет. Он меня не отпустит, пойдёт следом. Вместе с нами пойдёт к вратам. Вот взбредёт ему в голову, что бой со мной можно устроить и снаружи, и необходимость покинуть город юстициария не остановит. А у врат поймёт, что я не могу просто так уйти. Помешает. Точно помешает. И ещё непонятно, как именно будет мешать, может быть, что-то наплетёт страже, а также запросто может кого-нибудь и в Верхний Город послать. Короче, создаст нам дополнительных трудностей именно там, где они нам категорически не нужны.

Значит… решать надо сейчас.

— Но… Давай действительно отойдём куда-нибудь. В менее людное место.

Шон, уже уверившись, что я откажусь, насторожился.

— С чего вдруг поменял мнение?

— Хочу тебя переубедить, — пожал плечами. — Наш с тобой конфликт — ошибка. Недоразумение.

Он презрительно скривился:

— Я больше не верю в твою ложь.

— Неважно. Я всё же попытаюсь.

Секунда сомнений, и Блэк кивком показывает следовать за собой. Остальные патрульные пристраиваются сзади нас. Наивные. Пока Олимпия рядом, я могу атаковать хоть вперёд, хоть назад. Как, впрочем, и любой достаточно обученный рыцарь, тот же Серж на такие трюки вполне способен. Но у меня есть ещё преимущество — я могу ударить по очень большой площади. И ударить очень больно.

И потому пока мы шли, большую часть моего внимания я сосредоточил на создании заклинания. Если переговоры зайдут в тупик, а, положа руку на сердце, я почти уверен, что именно туда они и зайдут, мне нужно нечто, чтобы ошеломить и вывести из строя как можно больше противников. Сразу. Первой же атакой. Нечто такое я и собирал, взяв за основу преобразование воздуха и привычную косу ветра. Только теперь мне потребуется атака на триста шестьдесят градусов. Осталось решить, готов ли я всех убить? Потому что, если не готов, и вложу мало силы — могу не пробить щиты, которые ребята, уверен, успеют выставить. А вложу много — их будет ждать участь тех зомби, от которых не осталось и пепла.

Вскоре мы пришли. И у меня дежавю, потому что Шон привёл нас к одной из старых водонапорных башен. Или это ностальгия? Скорее дежавю. Я снова собираюсь устроить кровавую вакханалию рядом с водонапорной башней, разве что в этот раз не буду её сжигать. По пути к нам присоединились ещё патрульные, но их всё ещё было маловато, чтобы представлять серьёзную угрозу. На что Шон надеется? Они не остановили меня всей толпой, а здесь их даже не двадцать.

— Ну как? Ты готов слушать? Или будешь упираться, как баран? — спросил я, когда мы остановились.

Да, может показаться, что это не очень удачное начало переговоров, но мне нужно немного раскачать Блэка. Он упёрся в одну мысль, и с неё не сойдёт. В общем-то, переубедить его я уже не надеюсь. А вот убедить остальных, может быть, и выйдет.

— Я уже сказал, что больше не верю в твою ложь! — всё так же презрительно ответил юстициарий.

Вздохнул, вложив в свой вздох вселенскую печаль.

— Значит, будешь упираться. Ладно. В чём я тебе соврал, Шон? В том, что не хочу устраивать войну на улицах?

— Ты начал работать с бандой Корня, — напомнил Блэк.

Делаю удивлённое лицо:

— И что? Ты знаешь, что делает Корень?

— Это не имеет значения!

— Как раз имеет. Корень изображает банду, на деле ей не являясь. Если вы допрашивали пойманного якобы бандита, то наверняка слышали от него много интересного. О том, что в банде появились какие-то мутные наёмники, которые чуть ли не командуют даже самим Гошей. И что им запретили трогать горожан, — есть контакт, зацепил.