Подошедший юстициарий оглядел кровавые ошмётки, брезгливо поморщился и поднял на меня взгляд. Его родовой символ был прикрыт накидкой.

— Что здесь произошло?

Вопрос на миллион долларов. Пожимаю плечами:

— Понятия не имею… — и только я хотел продолжить, объяснив то немногое, что я знал, как юстициарий задал следующий вопрос.

— Зачем вы его убили?

Я удивлённо глянул на мужчину.

— Вопрос должен звучать так: сир, это не вы его приложили? И ответ: нет, не я.

Юстициарий нахмурился:

— Хотите сказать, он сам взорвался?

— Вряд ли сам, — отрицательно качаю головой, — Он не был одарённым. А вот кто, как и зачем оставил на нём заклинание, разорвавшее бедолагу на куски, вопрос хороший.

— Я видел, как вы с ним ругались, — будто проигнорировал мои слова мужчина.

Я вновь поднял на него взгляд, внимательно всматриваясь в лицо. Если это подстава, то юстициарий может оказаться одним из действующих лиц.

— Не ругался. Даже не спорил, — издалека не было понятно, протянул я руку, чтобы поправить Тоди ворот, или хотел его придушить, и пусть попробует что-нибудь доказать. — Что бы ни произошло с этим парнем, я к этому не имею никакого отношения.

— Юстициариум всё выяснит, — ответил мне служитель закона, глядя на меня так, будто моя вина для него очевидна, — Пройдёте со мной для выяснения всех обстоятельств.

Ну да, он тоже часть постановки.

— Я подозреваемый? — спросил я в лом.

— Да, подозреваемый, — подтвердил юстициарий.

— Подозреваемый в чём? — ухмыляюсь.

Мужчина нахмурился.

— В убийстве…

— Это — отброс из трущоб, — киваю на остатки Тоби. — Посмевший дерзить мне. Даже если бы я его убил, то был бы в своём праве.

— Он одет, как горожанин из Верхнего Города, — возразил юстициарий.

Пожимаю плечами:

— Он может вырядиться хоть в императора всея и всех, отбросом из трущоб он быть не перестанет.

— Использование боевой магии в не предназначенном для этого месте… — продолжил юстициарий, не став развивать тему.

Я кивнул, прерывая его:

— Всё это тянет, максимум, на штраф, если ещё доказать, что это сделал я. Так что никуда я не пойду.

Рядом обеспокоенная Соня переводила взгляд с меня на юстициария, который недобро улыбнулся.

— По законам военного времени преступления оцениваются по более строгой шкале. Моего подозрения вполне достаточно для санкции на задержание. А сопротивление только усугубляет подозрения.

Но его тирада не особо меня впечатлила.

— Почему ты прикрываешь родовой символ? Назови себя, юстициарий.

Этого требования он не мог не выполнить. И отодвинул накидку, закрывающую родовую символику.

— Боярский, почему я не удивлён? — удовлетворённо кивнул я. — Я подозреваю тебя в предвзятости, и потому не буду подчиняться твоим приказам. Либо ищи старейшину моего рода, либо старшего оперативника из нейтрального или моего рода.

Он нахмурился, но крыть было нечем, я полностью в своём праве. Юстициарию нужно веское основание, чтобы применить силу к аристократу, и у Боярского таких оснований не было. Даже если он участник какой-то подставы, терять карьеру и нести ответственность за неправомерные действия ему не хотелось.

Но к нам уже шли патрульные, и на этот раз один из них был Минакуро.