— Присядь, — подошла ко мне Джейн, указав на ближайшую койку, — дай мне тебя осмотреть.

Храмовники стягивали с себя маски и капюшоны, но я узнал лишь нескольких. К тому же здесь были ещё посвящённые, пришедшие до нас. Одна из них, девушка с коротко обрезанными белыми локонами и серыми глазами, подошла к нам.

— Позволь мне оказать ему помощь, сестра.

Джейн отрицательно качнула головой:

— Не надо. Кровь не его, травм у него нет. Верно? — последний вопрос был адресован уже мне.

— Может, пара мелких царапин или вроде того, — подтвердил я.

Сероглазая девушка чуть поджала губы, но кивнула:

— Хорошо. Если что — зовите.

Мы поблагодарили её, оставшись наедине, насколько это было возможно посреди людного зала. Химуро лежал неподалёку, похоже, погруженный в сон. Он был окружён сразу тремя братьями, явно применявшими какие-то целебные чары. Джейн достала откуда-то графин с водой и, смачивая платок, начала оттирать с моего лица кровь.

— Я хотела сказать спасибо. Благодаря тебе, я смогла добраться до друзей.

— Ага, и благодаря мне мы втроём угодили в дополнительные неприятности, — добавил я. — Брось. Я поступлю точно так же ещё сотню раз, если потребуется.

Она улыбнулась:

— Надеюсь, не потребуется. Нелегко тебе пришлось, да?

Я хмыкнул, морщась, когда она вытирала кровь вокруг глаз.

— Нелегко? Нет. Смотреть на голодных друзей было тяжелее, если откровенно. В тюрьме всё было проще, — я горько улыбнулся. — Не нужно было сдерживаться. Артур сказал мне, что твоё призвание — помогать, поддерживать, оживлять. И что моё призвание мне ещё только предстоит открыть. Кажется, я его уже понял.

Она строго на меня посмотрела.

— Мальчишка. А придумать что-нибудь получше, чем обычный мордобой ты не мог? Нет, я понимаю, что у тебя были не самые лучшие дни, но ты хоть пробовал делать что-нибудь своими руками?

Улыбаюсь, уже совсем не мрачно:

— Делал.

— Получалось?

Киваю:

— Получалось.

— И что ты делал?

Я выдержал драматическую паузу, прежде чем с гордостью ответить:

— Огнестрельное оружие. Получалось отлично!

Джейн прыснула, пытаясь состроить суровую мордашку, но едва сдерживала улыбку. Я ей подмигнул:

— Улыбчивая ты мне нравишься больше. Серьёзность тебе совсем не идёт.

Девушка вздёрнула носик в притворном возмущении:

— Да я сама серьёзность! Я — Госпожа Серьёзность! Когда говорят о серьёзности, на меня указывают, как на эталон!

Храмовники вокруг заулыбались. Артур прав, девочка просто маленькое солнышко.

— Иногда мне кажется, что… — она чуть замялась, оглядываясь на других, но остальные снова занялись своими делами. — Что я делаю неправильно. Что нельзя быть такой весёлой, когда у других горе.

Неожиданное признание.

— Ты не представляешь, как хорошо я тебя понимаю.

И, увидев непонимание в её глазах, грустно улыбнулся.

— Тебе кажется, что ты делаешь что-то неправильно. Но все вокруг хвалят тебя именно за это. Все, кажется, только и ждут, что ты будешь позитивной. Не только в моменты, когда это нормально, но даже в те минуты, когда кому-нибудь другому позитивный настрой бы не простили.