Наставник посерьёзнел, а я отвёл взгляд. Почему-то сейчас мои похождения не выглядели героичными, не выглядели даже весело. Кроваво, только и всего. Стыда я не испытывал… Или испытывал. Всё же взрослый мужик, а вынужден был творить такое.

— Убегая от них, я убил одного точно. Остальных, наверное, покалечил. Намеренно убил, потому что был в ярости. В ярости из-за голода, из-за того, что связался с преступниками. Я знаю, что меня это не оправдывает…

Артур меня остановил:

— Мы не ищем оправданий, Като. Мне важны твои мотивы. Если ты не желал калечить, не стремился к этому, мы можем тебя понять и принять. Милосердие доступно только сильным. Вынужденный защищаться, ты обязан был бить в полную силу. Я хочу понять, что ты будешь делать, когда получишь силу. Будешь ли ты милосердным.

Я вновь сел.

— Грустно то, что всё это было напрасно. Тот, кому пошёл на службу Придурок, работал с кем-то. Не знаю, с кем. Они похищают людей, тех, о ком некому беспокоиться. Когда я вернулся в нашу башню, там уже никого не было. Девятерых из нас забрали и увели непонятно куда.

Наставник нисколько не удивился. Полагаю, он был прав насчёт того, что моя история вряд ли сможет так уж удивить, после множества подобных ей.

— А затем пришли друзья тех, кого я побил. Я говорил, что был в ярости? Забудьте. Там я был всего лишь раздражён. В ярости я был у башни. Их было много, а у нас было оружие. И когда я начал без разговоров резать в салат всех подряд, большая часть просто сбежала. Уличная шпана оказалась не готова встретиться с этим. Конечно, каждый из них сам рос на улице и видел всякое дерьмо. Но здесь сработала мотивация. Бороться до конца за себя они, пожалуй, могли бы. По приказу трусливой крысы, бывшей у них вместо главаря, умирать никто из них не хотел.

Несколько секунд я молчал, и потому Артур заговорил сам:

— Понятно. Что было дальше?

Пожимаю плечами:

— Я выполнил поручение. Пришёл прямо как был. С двумя старшими приятелями. Они ходили в один из наших уличных храмов, делали подношения, и потому их не забрали вместе с остальными. Три идиота, вымазанные в крови.

Наставник хмыкнул:

— Наверняка они были уверены, что небесный покровитель их защитил.

Я вопросительно на него посмотрел, ожидая пояснений.

— Это то, что бывает, когда суеверия приходят на смену учению. Обычно, конечно, всякие примитивные поверья, что можно вот так ни с чего совершить какой-нибудь простой ритуал и получить за это некий желаемый результат. Вроде: повесь символ выбранного Божества у входа и кланяйся ему каждый раз, когда проходишь мимо. А за это Божество убережёт тебя и твою семью от болезней. Полная глупость, конечно. Служение высшему существу, это не обмен ритуальными услугами. Мы построили храм Эйн Грову не для того, чтобы резать на алтаре жертвенных овец. Здесь мы в саморазвитии и самопознании стремимся научиться чувствовать волю Покорителя Огня, чувствовать и понимать. Боги очень редко напрямую вмешиваются в судьбы смертных, и чаще всего это вмешательство практически невозможно заметить в момент проявления. Лишь спустя время, годы чаще всего, тот, кого один из Богов одаривает личным вниманием, понимает, чем заслужил такую честь. И то практически всегда человек сам совершает все подвиги, все важные поступки, принимает все судьбоносные решения. Покровитель потому и называется покровителем, а не ручной собачкой на побегушках. Покровитель не даёт совершать ошибок, о которых человек и знать не мог.

Наставник вздохнул.

— Извини, больная тема. Не представляешь, как часто к нам приходят с пожертвованиями и приношениями.

Любопытная ситуация.

— Всё в порядке. И да, вы правы, именно об этом и подумали мои друзья.

— Продолжай, пожалуйста, — замял тему Артур.