Но плавника нигде не было.

– Должно быть, в глубину ушел, – сказал Тонх после недолгого ожидания.

– А по‑моему, он прямо под нами, – возразил Нэн, приглушая голос.

– Сколько он там может сидеть? – скептически фыркнул Тонх. – Приплыл, увидел, что тут только несъедобное дерево, и уплыл.

– Столько, сколько нужно, чтобы с дерева свесилось что‑нибудь съедобное, – усмехнулся Нэн.

– Да брось ты, у рыбы на такое ума не хватит.

– Он не рыба… – начала объяснять я, но тут Тонх, желая проверить свою гипотезу, нагнулся над краем пироги, пытаясь увидеть, что делается в воде под настилом.

И в тот же миг кораблик содрогнулся от мощного удара снизу, пришедшегося в правую пирогу, – как раз из нее и выглядывал Тонх.

Крик вырвался разом из нескольких глоток, и моя была не исключением. Те, кто стоял или сидел в недостаточно устойчивой позе, потеряли равновесие и полетели на трубки настила, на дно пирог или в воду. Я услышала минимум пару всплесков, но, возможно, некоторые слились в один. Но мне было не до того, чтобы считать всех упавших. Я видела, как кувыркнулся через борт Тонх; сейчас он бултыхался между пирогами, пытаясь ухватиться за скользкий от воды край настила.

Мы с Нэном находились к Тонху ближе всех. И, перегнувшись через край, протянули ему руки; он вцепился в них мертвой хваткой, и мы потащили его вверх. Но не так‑то это легко – рывком выдернуть из воды здорового парня, даже вдвоем! Быстрее, чем мы втаскивали его, из глубины к нам приближалось бледное веретенообразное тело–я видела, что оно мчалось словно шутиха. И все‑таки мы почти успели. В тот миг, когда поверхность воды с шумом вспорол бутылкообразный сиреневый нос и раскрылась зубастая пасть, способная без особого труда раскусить аньйо пополам, Тонх уже уперся одним коленом в край настила, а вторую ногу старался задрать как можно выше. Но в этот момент его мокрая рука вдруг соскользнула с моего предплечья, сразу же сорвалось колено – и, хотя я успела перехватить его за запястье, ноги Тонха ухнули прямо в пасть чудовищу.

Однако прежде чем морьйал успел сомкнуть челюсти, откуда‑то сбоку метнулось весло, втыкаясь между зубами у самого основания пасти. Раздался хруст разгрызаемого дерева. Мы с Нэном снова рванули изо всех сил и повалились навзничь; между нами грудью и пузом на стволы шлепнулся Тонх, застонав от боли. Я тоже морщилась – ушибла при падении крылья. Где‑то вне поля нашего зрения морьйал с плеском вновь ушел в воду.

– Цел? – спросил Нэн, садясь на плоту.

– Да вроде… – Тонх, как некую диковину, разглядывал собственные ноги, которых было по‑прежнему две, и недоверчиво шевелил пальцами. Цел он был, впрочем, не совсем – чуть выше левой лодыжки сверху и снизу обнаружились две довольно глубокие раны, и кровь, смешиваясь с водой, стекала на мокрые стволы настила.

– Весло из‑за тебя потеряли, – сердито сказала Ийхэ. Я взглянула на нее; девушка держала в руках обломок, точнее, огрызок весла. К счастью, пара запасных весел у нас с собой была. Так, значит, это она успела сориентироваться быстрее остальных и проделала то, что требовало ловкости и смелости одновременно! Я с усмешкой оглядела парней; я знала, кое‑кто из них был против того, чтобы брать в команду девчонку. Я – другое дело, я – богиня, а вот Ийхэ… Вот так‑то, носатики!

Впрочем, посреди открытого моря не стоило обострять противоречия.

– Ладно, все хорошо, что хорошо кончается, – сказала я примирительно.

– Ничего еще не кончилось, – хмуро возразил Нэн, указывая на розовые лужицы между стволами. Кровавая вода, несомненно, просачивалась вниз.