И тогда я вспомнила, что на борту есть еда. Мясо. Много, десятки и десятки фунтов. Правда, старое, жилистое и смерзшееся в монолит, но – мясо.

Да, вы все правильно поняли. Я говорю о трупе Илмгара.

Только не надо делать квадратные глаза. Чем я, по‑вашему, должна была питаться – принципами? Кем бы ни был аньйо при жизни, после смерти его плоть – просто мясо. Которое в Ранайе и Илсудруме съедают черви, а в стране хардаргов, вероятно, птицы и рыбы. Неужели я хуже их? Неужели я менее достойна жить, чем они?

Может быть, вы, конечно, и предпочли бы геройски подохнуть. Все равно, мол, шансов нет, река несет в Царство Смерти, откуда пешком и без снаряжения не выбраться, так какая разница, декадой раньше или позже… Может быть, вы. Но не я. Я уже говорила, мой принцип – цепляться за надежду, пока есть хоть какой‑то шанс.

Даже если падаешь в пропасть, ты можешь по крайней мере любоваться видами.

Это не ранайская поговорка, это я сама придумала.

Виды, кстати, продолжали меняться. Впереди показались горы. Я полагала, что река свернет, огибая их, но нет, харр по‑прежнему несло на юг, только берега становились круче. Вечером шестого дня это были просто крутые склоны, а утром седьмого я проснулась в каньоне с отвесными обледенелыми стенами высотою, наверное, под сотню локтей. Теперь деваться с корабля было уж точно некуда. Оставалось лишь ждать, что будет дальше. Я не без гордости подумала, что, возможно, я первая аньйо, проникшая так далеко на юг, и что мои впечатления надо записывать. Тогда, однако, мне нечем было это сделать.

Мясо я варила все в той же посудине – в шлеме. Если кому интересно, то по вкусу оно мало отличалось от тайулятины – если бы, конечно, кому‑то пришло в голову пустить на еду тайула, умершего от старости. Если считать Дйаргура моим приемным отцом, то получалось, что я ела мясо своего троюродного деда, который, впрочем, понятия не имел о моем существовании и которого я никогда не видела – я имею в виду живым. Представьте себе, эта мысль вовсе не показалась мне ужасной – скорее забавной. В конце концов, труп аньйо – это не аньйо. Причем с этим согласны все: и верующие, полагающие, что после смерти душа отлетает от тела, и безбожники, утверждающие, что никакой души вообще нет. Однако и те и другие устраивают вокруг трупов кучу каких‑то совершенно нелепых ритуалов, зарывают в землю или сплавляют по рекам вместе с трупом немалые материальные ценности, иногда даже рискуют и жертвуют жизнью, лишь бы соблюсти все эти формальности – ну разве это не забавно?

Ладно, вообще‑то я рассказываю это не для того, чтобы вас шокировать. Просто излагаю, как было. Это только в придуманных историях герой может месяц просидеть в бочке и ни разу не захотеть по нужде, а совершать неодобряемые поступки ему не приходится, потому что его и так спасут. В жизни все совсем иначе.

Становилось все холоднее, но, в свою очередь, и река, стиснутая стенами узкого каньона, текла все быстрее, так что мороз по‑прежнему не мог сковать ее. Впрочем, вряд ли этот рост скорости объяснялся лишь сужением русла. Мне некстати вспомнилась старинная теория о том, что на Южном полюсе находится гигантский водоворот, в который низвергаются воды Мирового океана, чтобы, пройдя Землю насквозь, выплеснуться через Северный полюс.

Хотя ни на одном из полюсов никто не бывал, в наше время почти никто из географов уже не воспринимает эту гипотезу всерьез. Мне и самой она всегда казалась смешной. Но, когда вас несет ускоряющимся течением в сторону этого самого полюса и вы ничего не можете сделать, ваше чувство юмора может измениться.