Фактически власть уже перешла к ним, но власть однобокая: они могли лишь отдать боевым наномашинам команду самоуничтожиться – а могли этого не делать. И вот тут обозначилось разногласие, которое не раз всплывало и раньше, но теперь требовало незамедлительного решения.

Одни – в первую очередь те, кто стоял у истоков заговора, – полагали, что очищение Земли необходимо довести до конца, что косная толпа безнадежна и полностью несет ответственность за действия своих правителей, а значит, должна разделить их судьбу. Между прочим, не то что в демократических, но и в самых тиранических странах правитель опирается не на показную, а на самую искреннюю поддержку большинства народа. Иначе его просто сметут, и никакая армия и полиция не защитит одного от гнева миллионов. Причем как раз в тираниях эта поддержка более глубокая и массовая, чем в демократиях, что, собственно, и позволяет тирану чувствовать себя так вольготно. Другая же часть – среди них было особенно много тех, кого оповестили о заговоре на поздних этапах, чтобы спасти, – настаивала, что теперь, когда уничтожены бывшие вожди, необходимо спасти остальных людей и что те под властью интеллектуалов смогут постепенно избавиться от своих пороков. Пока шел спор, наномашины продолжали косить человечество… Наконец наиболее рьяные активисты второй партии пригрозили, что, если война не будет остановлена, они объявят людям правду и те успеют растерзать заговорщиков, прежде чем погибнут сами. Первой партии пришлось согласиться. Было объявлено во всеуслышание, что перед лицом угрозы истребления человечества ученые всего мира объединились и нашли способ остановить нанооружие. В первую очередь это произошло в более‑менее цивилизованных странах, где было много научных центров; дикари же… те, кто за все тысячелетия человеческой истории так и остались варварами или тем более скатились в это состояние, доказали свою эволюционную бесперспективность. Даже те из них, кто пережил нановойну, в основном погибли в несколько последующих лет от эпидемий и голода, ибо уже давно существовали лишь за счет помощи развитых стран. В общей сложности в результате Последней Войны, как я уже сказал, умерли шесть миллиардов человек – в их числе, увы, и многие интеллектуалы, которых нельзя было посвятить в заговор из‑за их слишком явных гуманистических убеждений. Но на Земле еще оставалось почти четыре миллиарда. Конечно, многие из них испытали шок, потеряли близких… однако вся техническая инфраструктура цивилизации сохранилась, ничто не было разрушено, кроме боевой техники, не пострадали запасы продовольствия, медикаментов, топлива – в этом плане ситуация после Последней Войны была куда благоприятней, чем после войн прошлого. Даже с уборкой трупов не было проблем – наномашины сами заботились об утилизации останков своих жертв. Не было никаких объективных предпосылок для разрухи и хаоса, даже кризиса управления, ибо заговорщики сразу разделили между собой зоны ответственности и начали отдавать четкие и осмысленные распоряжения. Но, увы, опасения первой партии оправдались – люди оставались людьми. Они отказывались подчиняться разумным распоряжениям ученых, создавали собственные «комитеты спасения» и «чрезвычайные командования», а то и «армии возмездия» – по сути, просто бандитские шайки, норовившие поставить под ружье все мужское население и идти силой отбирать ресурсы у соседей, хотя у самих были полные склады и способная работать промышленность. Захватывали не только материальные ценности, но и женщин, прикрывая свою вечную похоть словами о «необходимости восстановления генофонда и популяции»… Были и погромы научных центров, и убийства ученых… В общем, цивилизация стремительно скатывалась в хаос, и впору было вновь запускать боевые наномашины – тайно возобновить их производство можно было в считанные часы.