Но он же должен чувствовать, что мы сильнее!

Не должен. Законы у демонов тоже свои. У него нет возможности оценить нашу силу, так уж все устроено. Те, кто слабее — не знают, насколько сильнее тот, кто сильнее. Даже тот, кто равен.

Хочешь сказать, он надеется на авось?

Вроде того. Здорово, правда?

Ни хрена не здорово! Даже если я сильнее — что мне с ним делать⁈ Это же хренов смерч, как с ним бороться⁈ Это же потоки ветра, что я могу с ними сделать⁈

Все, что угодно. Все, что пожелаешь. Ты — сильнее, а, значит — ты хозяин ситуации.

Да ты издеваешься!!!

Я еще раз покрутил головой, убеждаясь, что ураган вокруг не планирует стихать. Мало того — он даже ускорился, нарастил обороты, загудел еще громче! Казалось, еще чуть-чуть — и меня просто разорвет перепадами атмосферного давления внутри!

Мимо мелькнуло искаженное злобной гримасой лицо демона — и тут же снова унеслось прочь с потоками ветра.

В этом и есть проблема людей. Поэтому вам так сложно бороться с демонами. Поэтому ваши демонологи придумывают целые ритуалы и схемы для того, чтобы победить демона. Чтобы победить чистую воплощенную магию.

Ты не мог бы поконкретнее выражаться⁈

Вы ставите посредника между магией и демоном. Себя. Вы думаете, что магия без вас не существует, но это не так. И демон — лучший тому пример.

Я все еще не допираю, о чем ты говоришь!

Внутри тебя — демон. И вокруг тебя — демон. Все равно что быть рыбой, находясь в стае рыб. Все равно, что быть муравьем в муравейнике. Ты пытаешься победить его как человек, а ты попробуй — как демон. Не высматривай врага, почувствуй его.

Почувствовать?

Почувствовать… Что-то такое уже было. Там, в прошлом, в тренировочном зале, увешанном грушами и мешками. Когда тренер выключал половину ламп, так, что зал тонул в вечерних сумерках, и, вооружившись лапами, вел легкий спарринг, постоянно атакуя и вынуждая лишь защищаться. В полутьме было невозможно увидеть, откуда прилетит следующий шлепок, и приходилось забыть про зрение, и полагаться на остальные органы чувств. На все, что есть, и даже те, о существовании которых я не подозревал.

И это помогало. С каждым разом это становилось все проще, я уже практически угадывал направления ударов, и легко уходил от них, имитируя контратаки.

Тогда выяснилось, что глаза для боя нужны в намного меньшей степени, нежели я думал.

Поэтому сейчас я тоже их закрыл.

Расслабился. Выдохнул.

И увидел.

Вокруг меня кружился не дым, вокруг меня кружилась разноцветная сверкающая метель. В ней мешались слои охры и индиго, лазури и кармина, угольно-черного и кипенно-белого. Искристые разряды всех возможных цветов и оттенков, размазанные по сфере, в центре которой стоял я.

А прямо передо мной, сотканный из этих разрядов, являющийся частью этой сферы, стоял демон.

Маленький, едва мне по грудь, тонкий силуэт, ветвящийся нервными разрядами, тянущимися ко мне и пугливо отскакивающими обратно.

И я просто вытянул руку и сжал ладонь на воображаемой шее этого силуэта.

И открыл глаза.

В моей руке было пусто. Не было шеи бьющегося в агонии демона, не было вырванного из грудной клетки черного сердца, истекающего мазутом. Не было ничего. Но при этом кулак был не до конца сжат, будто я все-таки что-то держал в руке.

И в это кольцо из бронированных пальцев, будто платок в руках фокусника, со свистом засасывало окружающий меня вихрь. Он продолжал кружиться, он продолжал яриться, метаться, пытаться вырваться — но все тщетно. Выходя с другой стороны руки, ураган рассеивался по округе и затихал. Затихал…

Пока не затих окончательно.

Я посмотрел влево, посмотрел вправо, убедился, что дымный смерч перестал существовать, и разжал руку.