И все это было настолько светлым, душевным, уютным и умиротворяющим, что у меня даже голова начала проходить. Казалось, что я очутился в жилище доброй колдуньи из сказок, одно только убранство которого лечит болезни и возвращает годы жизни.

И, судя по едва слышному перестуку откуда-то из-за границы зоны видимости, хозяйка была дома.

Или хозяин.

Вечно тебе все надо испортить, рогатый!

Кто-то же должен смотреть на мир реалистично.

Внутренний диалог с демоном пришлось прервать, потому что посторонние звуки прекратились, и вместо них раздались тихие легкие шаги. И приятное мелодичное напевание какой-то мелодии себе под нос.

В комнату, держа обеими руками перед собой маленький поднос, вошла молодая девушка, лет двадцати двух на вид.

Выкуси.

Выкусил, признаю.

Девушка была под стать дому — светлая, уютная и очень красивая. Длинные волосы цвета платины были собраны в толстую косу, перекинутую через плечо, огромные голубые глаза светились добротой и лаской, пухлые губы кораллового цвета медленно складывались в неразборчивые слова песенки, что она напевала себе под нос. Одета девушка была в короткое, почти по середину бедра, белое платье с длинными рукавами, перетянутое на тонкой талии скромным черным ремешком. Обуви не было, и девушка смешно переступала с носочка на носочек, будто пол обжигал пятки.

Увидев, что я проснулся, она широко и открыто улыбнулась, будто увидела лучшего друга:

— О, ты проснулся!

Будто солнце из-за гор выглянуло после долгой холодной ночи! Выглянуло и разогнало надоевший промозглый туман.

Не выдержав такого мощного заряда позитива, я тоже против воли улыбнулся — широко и открыто:

— Привет. Проснулся.

Она говорит на андрадском. Значит, мы снова в Андраде.

Не обязательно. Но очень вероятно. Максимально вероятно, я бы сказал.

— Голоден, наверное? — не переставая улыбаться, девушка подошла ближе и поставила поднос на столик рядом со мной.

— Ужасно. — я приподнялся на локтях, чтобы рассмотреть, что она принесла.

На подносе стояло две маленьких плоских тарелки и одна большая глубокая. На плоских лежал нарезанный тонкими ломтиками белый хлеб и нарезанный зеленый лук, а в глубокой — исходила паром душистая канареечно-желтая похлебка, в которой угадывались куски мяса и пшено.

Я перевел взгляд на улыбающуюся хозяйку:

— Спасибо. Как тебя зовут?

— Меня зовут Тина. — охотно ответила милашка. — А тебя как?

— Меня зовут Макс.

— Макс. — слегка цокнула языком Тина. — Какое сильное и твердое имя.

Я хмыкнул, оставив комментарий без внимания, сел на кровати и придвинулся к изголовью, чтобы было на что опереться спиной во время еды. Одеяло, конечно, упало с моей обнаженной груди…

Так, стоп.

Коротко глянув на Тину, я приподнял одеяло, заглянул под него. Опустил обратно и спросил:

— Тина, милая… Где моя одежда?

Милая? Все Торе расскажу.

Ой, заткнись. Ее сначала найти надо, а там рассказывай, сколько влезет. Мы же с ней не обручены, в конце концов.

— Твою одежду пришлось выкинуть. — огорченно ответила Тина, виновато складывая руки. — Она была рваная, грязная, и… плохо пахла. Но ты не переживай, у нас найдется, во что тебя одеть!

— Это хорошо.