Изменить размер шрифта - +
В противном случае победный бокал

  шампанского может оказаться горькой чашей с лёгким наркотиком, призванным облегчить незавидную участь.

   Странно, как правило, любая трудность вызывала совершенно противоположный эффект. Проблемы заставляли сосредоточиться. Я начинал держать спину прямо, молодея на глазах и озорно сверкая глазами. почему же сейчас такая безысходность?

   За спиной зашуршало, и я непроизвольно обернулся. Двое.

   - Вы готовы?

   Я одновременно пожал плечами и слегка кивнул. Потом поднялся и, оперевшись руками о стол, начал говорить:

   - Как воспитывают своих детей тигры? Учат убийствам. Чему учат своих детей коровы? Лениться и жевать траву. Почему вы не хотите запретить им это делать? Да потому, что это против их естества. Почему же мы хуже тех самых тигров или коров? Мы имеем полное право учить своих детей тому, что считаем правильным. И мы будем их учить. Учить жить, не считаясь с теми ограничениями, которые, как полагаете вы, и подобные вам, мы должны накладывать на себя ДОБРОВОЛЬНО.

   Но, по-видимому, вошедшим было глубоко наплевать на все доводы, которые мог привести тот, в чьём теле я находился. Это лишь просто исполнители, и ничего более.

   Один из двоих, расставив ноги, начал читать по памяти:

   "Мир этот был бы переполнен злом, если бы оно, приходя, оставалось в нем, не уходя обратно в небытие. Но уйти оно может только через ту же

  дверь, через которую вошло, навсегда покинув пределы цивилизованного пространства. За совершённые деяния вы, Арнхейм Гарах, приговариваетесь к вечной ссылке в мир-колонию. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит".

   Один кивком указал на открывшийся в стене проход, а второй пристроился сзади. Мы вышли в коридор и тут только до меня дошло. У моих обвинителей были зеленоватые лица!

 

   - Юрий, что с вами!? - Профессор с обеспокоенным выражением на лице тряс меня за плечё. - Вы вдруг так закричали. Так тоскливо и безысходно.

   Сны отпрянули и кинулись врассыпную, как испуганные зайцы, оставляя лишь смутные следы в встревоженном сознании.

   Я лежал в палатке, и всё было так же, как и час назад. В смысле обстановки. А вот самочувствие... Лучше не думать. Всё тело покрывал холодный пот, руки дрожали, и во рту был металлический привкус. Видимо, во сне я до крови закусил губу.

   Семён Викторович по-прежнему смотрел на меня, и я попытался объяснить:

   - Кошмар приснился. Ужас. Я где-то, чёрт знает где. И двое зеленомордых зачитывают приговор.

   Проф пошарил в углу и протянул мне бутылку. Спиртного с собой мы не брали, значит, это одна из экспроприированных. Свинтив пробку, я отхлебнул и сладковатая жидкость сразу же обожгла горло. Жаркий комок опустился по пищеводу. "Да уж, это не утешительные сопли в чаше смертника". Воспоминания о сне снова испортило настроение и я поспешил глотнуть ещё раз. Ну, всё. Придётся оставаться ещё на одну ночь. "Коридор" меня выпимшего точно не признает.

 

 

   Глава 16

 

   Вскоре появились Ленка с Лёнькой. Лёнька улыбался, "рот до ушей, хоть завязочки пришей".

   - Чему радуешься? - Полюбопытствовал я. - Небось помародёрствовал на славу?

   - На славу, на славу. А вот ты-то, что празднуешь? И почему в одну харю?

   - А, - махнул я и скорчил кислую рожу, - приснилось тут...

   - Что, как Инка ведёт под венец?

   - Да не... Это бы я как нибудь пережил. Тут такое...

   - Ну, так расскажи, что ли.

   Вы пытались когда нибудь пересказать кошмар? То-то и оно.

Быстрый переход