Изменить размер шрифта - +

   Но,услышал цену, я в срочном порядке изменил своё мнение. Ибо она была поистине неимоверной. Двадцать червонцев. На лбу у меня написано, что ли, что я лох?

   Восточная торговля, должен вам сказать - нечто особенное. Мне предлагали купить - я отказывался. Тогда хозяин начинал хвалить мою "ханум" и желать здоровья и долголетия мне, моей семье и моим детям, пусть Аллах пошлёт их как можно больше. Потом снова назвалась неимоверная цена. Я - естественно делал круглые глаза и, бочком бочком начинал пробираться к выходу. Сладкоречивый хозяин хватал меня за рукав и снова спрашивал, сколько я готово заплатить.

   В отчаянии, я ляпнул, что готов отдать за то, что он укажет мне выход в европейскую часть Парижа один золотой. Блин, тут то и началось самое интересное. Я, судя по его воплям, сволочь эдакая, хочу пустить его по миру, оставить голодными его детей и свести парня в могилу, так и не дав ему дождаться внуков. Но, решив что, в крайнем случае "выйду в коридор" я упёрся рогом. Главное, не набавлять цену, пока хозяин её снижает. Стеная и хватаясь за голову, лавочник минут через тридцать понуро кивнул.

   - Давайте ваш золотой.

   Я протяну монетку, и тут принесли кофе.

   Чашечка, по виду напоминала напёрсток. "Тут и пить-то нечего" - мелькнула мысль. Сделав один глоток, я почувствовал, что на второй может и не хватить. Да плюс ещё на дне был основательный слой гущи. "Маловато", подумал я, и тут же понял, что больше и не надо. Сердце заколотилось, словно я только что пробежал стометровку. И - прилив бодрости. А улыбающийся хозяин уже протягивает мне чёртову шкатулку с чем-то громыхающим внутри.

   - Послушайте, уважаемый, а как же дорога?

   Тот, улыбаясь, открыл заднюю дверь и я увидел широкий проспект, по которому весело бежали машины. Невдалеке виднелась Эйфелева башня. Мистика какая-то. Извинившись, я вышел на улицу и, взяв в охапку велосипед, попёрся прямо через магазин.

   Шкатулку не было куда деть и я намеривался уже выбросить её в ближайшую мусорку. Но, вспомнив Инку и её страсть ко всякого рода безделушкам, снял рубашку и, завязав в неё приобретение, повесил за спину. Ну и что, что с голым торсом? За клошара сегодня уже приняли, так что плевать.

 

   Глава 18

 

 

   Я снова крутил педали, с твёрдым намерением добраться до постдвора и завалиться спать. Само собой, намеривался взять чего нибудь перекусить и никуда больше не встревать. Как же, размечтался. Уже почти добравшись до места, я наткнулся на толпу состоящую из кришнаитов. Бритоголовые парни и девушки, облачённые в жёлто-оранжевые балахоны, ритмично колотили в барабаны и заунывно тянули противными голосами: "Харе Кришна Харе Кришна Кришна Кришна Харе Харе Харе Рама Харе Рама

  Рама Рама Харе Рама".

   Прохожие с изумлением взирали на этих молодых людей, казалось не имеющих пола, проводящих свой киртан нисколько не заботясь о том, что оккупировали добрый кусок проезжей части. Глухие удары барабанов гулом отдавались в ушах, звенели мриданги и, заунывно звучали мантры. Мантра, она и в Африке Мантра. И, как оказалось, звучит совершенно одинаково. Что в индийском Майяпуре, у нас дома, что в местном Париже, который расположен, я и сам затрудняюсь сказать где. Экзотические дхоти и сари развевались на ветру, большей частью создаваемом последователями Шрилы Прабхупады, вертящимися в танце. Рядом, у большого, отделанного мрамором фонтана, с бронзовой статуей посредине, на фоне водяных струй, подсвеченных во все цвета радуги, те же кришнаиты продают брошюры, как я понимаю религиозного содержания. Но, как и большинство местных жителей, я предпочёл просто любоваться на экзотику, не рискуя ещё раз вступать в, без сомнения, полезный для тонуса процесс.

Быстрый переход