Изменить размер шрифта - +
Всё вышло как-то само собой и, крутанув кистью, я вломил парню по яйцам. Надо сказать, что весу в изделии трудолюбивых арабских кустарей было где-то с килограмм, так что, должно быть, было больно.

   Пока мужчина разгибался, дама с интересом пялилась на меня. Я же, похлопав по капоту, поинтересовался:

   - Будем платить, или как?

   Только очень умные люди понимают с полунамёка. Некоторым приходится повторять дважды. И трижды. Бить, правда я его не стал, ограничившись нанесением материального ущерба.

   Снова взмах и мой снаряд угодил точнёхонько в царапину, оставив гораздо более внушительный след.

   Не понял. И даже потянулся во внутренний карман пиджака. Что может носить молодой вальяжный господин в таком месте? Вообще-то, всем нормальным людям придёт на ум бумажник, но кто говорит о нормальных?

   Шкатулка угодила по руке, заставив того взвыть. А я снова приложился по многострадальной дверце. Звону было - жуть. Но, рассудив, что её, так или иначе, придётся менять, я не церемонился. Ну и, сами понимаете, всякая работа требует вознаграждения. Я и потребовал:

   - Триста!

   Честное слово, не знаю, что побудило его принять правильное решение. Подозреваю - мой чистый, и по детски наивный взгляд. А так же скромное красноречие. По лицу мальчишки текли слёзы раскаяния. Хватая ртом воздух, он замахал здоровой рукой и ею же полез в карман. Кинув мне бумажник, в котором были только банковские ассигнации, он сам так и остался сидеть на тротуаре. Отсчитав три купюры нужного достоинства, я вернул портмоне владельцу и уселся на свой велосипед.

   - Рад был знакомству.

   Уже отъезжая услышал, как хлопнула дверца. Это девушка покидала салон. Но - о коварные женщины - не для того, чтобы утешить осознавшего всю низость своего поведения благородного рыцаря. Отпустив пару эпитетов, не очень лестных для любого мужчины, она стала удаляться, оставив бедного парня безутешным. Даже совестно стало, ей Богу. Но, с другой стороны, я ведь предлагал возместить ущерб по-хорошему. Так нет же, покрасоваться ему захотелось.

   В общем, первый день в Париже выдался незабываемым. Хорошо это, или плохо - чёрт его знает. Но впечатлений было выше крыши. А ведь и пяти часов не прошло, как приехал. Если так пойдёт и дальше... Но, к счастью, до пристанища "господ коммерсантов" я добрался без приключений. Прихватив по дороге пяток бутылок пива и копчёной колбасы, наконец, с аппетитом перекусил и прилёг отдохнуть. А то совсем запарился с этой экскурсией.

 

   Спал я часов до семи вечера и, проснувшись, "позавтракал" остатками. Ну и что, что вечер? У истинно русских, это ж всем известно, когда проснулся - тогда и утро. Об этом даже по телевизору говорили. В общем, позавтракал и, бодрый и полный сил, снова вышел на улицу. Пройтись, осмотреться, поднабраться новых впечатлений и вообще...

   У входа стояла машина. Ничем не приметная "Тверь", являвшаяся продукцией здешнего российского машиностроения не привлекла моего внимания и я бы так и прошёл мимо, если бы не давешняя девица.

   - Господин, погодите!

   Я чё? Я - ничё. Раз вежливо просят, то всегда пожалуйста. Увидев, что я остановился, девушка снова уселась в салон, и я счёл это приглашением.

   - Доброе утро. - Вежливо поздоровался я, вызвав однако недоумённый взгляд.

   - Добрый вечер.

   Ах да, они ж тут все не местные. Но, вдаваться в подробности я не стал а, проигнорировав удивление, вопросительно взглянул на неё.

   В ответном взгляде, которым одарило меня юное существо, сквозила изрядная толика сомнения. И был он такой... Оценивающий, что ли. Я пожал плечами и приоткрыл дверцу, намериваясь выйти.

Быстрый переход