|
И Всемогущий вновь наложит свою руку на мир людей.
Ничто не устоит и не уцелеет и, подобно сгнившей ветоши станут распадаться могучие страны, и целые народы исчезнут с лица Мироздания. Не слышен будет плач жён по своим мужьям, и не побледнеют в ужасе сильные и грозные мужи, ибо НЕКОМУ будет рыдать, и дрожать от страха.
Но придёт один, который будет рождён для того, чтобы не устрашиться. И, не дрогнув, встретить своё предназначение. Не раз, и не два, он снова и снова будет приходить в этот мир. Не рождаясь и не умирая. И так будет длиться ВЕЧНО.
Сеющий Хаос и устанавливающий Порядок, с каждым приходом в Мир он будет приносить стенания. И люди при его появлении станут причитать, заливаясь слезами и, проклиная скрипеть зубами. В прах и пепел превратит он всё одним своим появлением, расколов мир и разорвав скрепляющие узы. Словно огненная вспышка в тысячу солнц он ослепит всех страшным огнём и опалит, заставив сжиматься сердца.
Но, в то же время Возрожденный встанет против предопределения и, несмотря ни на что, вновь дарует нам СВЕТ!
Плачьте, о люди! Рыдайте, и радуйтесь своему спасенью".
Мне снова плеснули водой в лицо и, холодная и мокрая, она потекла за шиворот. Вскочив, я недоумённо уставился на Ольгу а та, вся дрожа, со страхом смотрела на меня.
- Вы... вы так кричали. Так...
Я поднялся и направился к ручью. И, в самом деле. Что-то часто в последнее время мне стал сниться всякий бред. Может, это частота "переходов" повлияла? Или все мы, по определению, "ку-ку"?
Сон был настолько отчётливым, что, казалось, я мог повторить каждое слово, каждую мысль, до сих пор звучавшие в мозгу. На это раз я приснился самому себе в роли пророка. Стоя на каком-то валуне, я вещал кучке людей весь этот бред. Но, что самое неприятное, у всех моих слушателей были зеленоватые лица.
Или, это на меня так подействовало последнее посещение Земли-2? Помнится тогда, напившись, я шибко хотел с кем нибудь повоевать. Вот и обдумываю подсознательно, коварный план изничтожить подлого врага изнутри.
После всего пережитого, я понял, что заснуть всё равно не смогу, и стал потихоньку собираться. Если не очень торопиться, то как раз к рассвету будем готовы выехать.
Ольга молчала, да и у меня, если честно, никакой охоты трепать языком не было. Весь день мы ехали через горы но, по счастью, никаких абреков в поле зрения не наблюдалось. Пики
и кряжи, вздымавшиеся по обе стороны иззубренными стенами серо-коричневого цвета, создавали угнетающее впечатление, и невольно наводили на мысль о коварстве аборигенов и притаившихся за ближайшим поворотом засадах. Но, как видно, мы уже заплатили входную пошлину и Злой Бог, отвечавший в этой местности за военные действия, престал обращать на нас внимание. Иногда, бросая на Ольгу косые взгляды, я видел, что она улыбается но, так как молчание не прекращалось, не спешил относить её хорошее настроение на свой счёт.
Ближе к сумеркам горный ландшафт уступил место холмам. С округлыми и словно сглаженными вершинами, они тесно стояли, поросшие редким кустарником и какими-то деревьями с кривоватыми стволами.
Дорога как-то вдруг сошла на нет, превратившись в узкую тропинку, наподобие тех, по которым чабаны гоняют свои отары. В одной из впадин, меж холмов мы увидели такого пастуха, сидящего возле костра. По мере того, как мы приближались, он всё больше и больше напрягался и, в точке наибольшего сближения, метрах в тридцати, встал в полный рост, недвусмысленно сжимая в руках ружьё. Но вряд ли он мог быть нам полезен и, не останавливаясь, мы проехали мимо.
Немного погодя показались поля, врезанные наподобие террас в некоторые холмы. Подобно гигантским ступеням, они колосились какими-то злаковыми но, в силу позднего времени, были пустынны и безлюдны. |