Харли, полноватый и лысоватый, не обладал нужной хваткой, чтобы вытянуть “Дерридаун” из грязи. Он обращался со мной скорее как хозяин, чем как коллега, и причину такого отношения я вполне понимал.

– Джо последний из тех, кто подложил бы бомбу в любой самолет, – вызывающе проговорил Харли. – Он же ухаживает за ними, как мать. Он полирует их!

Это правда. Самолеты “Дерридаун” искрились чистотой снаружи и пахли шампунем внутри. И вообще, обманчивая атмосфера процветания, которая окружала повернутый к публике фасад фирмы, создавалась исключительно стараниями Джо.

Следственная комиссия вернулась из ангара с несколько ошеломленным видом. Я догадался, что Джо хорошо поработал острым как бритва языком. В шестьдесят девять лет, со сбережениями в банке, он мог себе позволить устанавливать свои законы. Джо хмуро выслушал мое предположение, что соскочил один из приводов.

– Это невозможно в моем самолете, – сдержанно сказал он. – А если вы правы, то это брак изготовителей. И можете убираться!

– Эта неполадка спасла жизнь Колику Россу, – напомнил я. – Вы могли бы потребовать медаль за такое благое дело.

Он открыл рот и заткнулся.

Следственная комиссия прошагала в кабинет Харли. Высокий сел в кресло для клиентов, “зеленый карандаш” – на стул с прямой спинкой, а я остался стоять, прислонившись к стене.

– Мы пришли к заключению, – сказал высокий, – что на летном поле любой, кому вздумалось, мог подойти к “Чероки” и положить в него что угодно. Любой сотрудник компании, любой посетитель, приехавший в то утро, любой зевака, оказавшийся поблизости. Мы предполагаем, что бомба была нацелена на Колина Росса, но у нас нет никаких доказательств. Если это действительно так, кто-то точно знал, когда Росс будет в самолете.

– Последний заезд в четыре тридцать. Он в нем участвовал, – начал Харли. – Не надо много ума, чтобы рассчитать: в пять сорок он будет в воздухе.

– В пять сорок семь, – поправил его высокий. – Точно в пять сорок семь.

– В пять сорок, в пять пятьдесят – в любое время после пяти тридцати, – раздраженно настаивал Харли.

– Интересно, где же была бомба? – задумчиво протянул высокий. – Вы не заглядывали в коробку с медикаментами для первой помощи!

– Нет. – Я удивленно уставился на него. – Только проверил, что она на месте. Я никогда не заглядываю в нее. И в огнетушители тоже. И под сиденья...

– Правильно. – Высокий кивнул. – Она могла быть в любом из этих мест. Или в завернутом в цветную бумагу подарке.

– Отбросьте эту мысль, – фыркнул Харли.

Я медленно отклеился от стены.

– Предположим, – неуверенно начал я, – предположим, что во всех этих местах бомбы не было. Предположим, она лежала где-то глубоко, спрятанная от глаз. Где-то между переборкой кабины и внешней обшивкой... Предположим, она была плоская, как блюдце... Из-за воздушных ям и бесконечных поворотов, которые я делал, чтобы избежать кучевых облаков, она сдвинулась с места и опустилась на привод руля высоты... Предположим, именно это я почувствовал... и потому решил приземлиться... Так что получается, сама бомба и спасла нас.

– Самолет не очень хороший, – сказал я Харли. – Старый, шумный и, вероятно, жрет много горючего. И, по-моему, что-то не так с зарядкой батарей.

– Он летает, – перебил меня Харли, – и стоит дешево. А Джо все исправит. Я беру его.

– Кроме того, он оранжево-белый, почтя как машины “Полиплейн”.

– Я не слепой, – раздраженно взглянул он на меня, – сам знаю.