Моя принцесса ойкнула и опустила кочергу.

    – Димочка, родной мой… неужели я его?.. Что же будет?.. Я ведь видела, как он тебе пистолетом грозит… Гангстер какой-то… И я его… я… Может, доктора вызвать?

    Пришлось наклониться и пощупать пульс на шее Джека-Джона-Джима. Пульс еще бился.

    – Живой! – успокоил я Дарью. – Крысы, они живучие, им доктора не нужны. Сейчас я его куда-нибудь утащу, а ты успокойся и в дом иди. Может, он на машине приехал… Пусть в ней и убирается. Хоть к доктору, хоть к дьяволу.

    Дарья заметно приободрилась:

    – А кто он такой, Димочка? Ты его знаешь?

    Я пожал плечами, поднял пистолет с глушителем, взвесил его на ладони и сунул за пояс.

    – Первый раз вижу, счастье мое. Жулик какой-то… а может, шутник… Пистолет-то у него, кстати, пластмассовый, игрушечный. Понимаешь, местность тут у нас глухая, леса дремучие, а он мимо шел, увидел беззащитного мужчину, вытащил пушку-игрушку и говорит: выворачивай карман! Кошелек или жизнь! Не рассчитал, поганец, что я под защитой амазонок.

    – Амазонки! – уточнила Дарья и, гордо задрав нос, удалилась на веранду.

    Силы во мне так и играли – я с легкостью вскинул мормоныша на плечо. Он застонал и приоткрыл один глаз.

    – Что… ох!.. Что это б-было?

    – Пизанская башня.

    – К-какая б-башня?

    – Из итальянского города Пиза. Стояла, наклонившись, много лет, а потом рухнула. Тут вы мимо проходили. Ну и… – Я вытащил его на дорогу. – Где ваша тачка? Куда нести? Налево? Направо?

    – Н-направо. – Он что-то неразборчиво пробормотал на английском – кажется, проклятие. Потом спросил: – Разве м-мы в Италии? Я д-думал, под П-петербургом…

    – А вы в этом уверены?

    Не чувствуя веса, я бодро топал по ухабистой дорожке и вскоре наткнулся на черный джип. «Чероки» стоял под деревьями и по причине сгущавшейся темноты был едва заметен – только хромированный бампер поблескивал. Мощная машина, повышенной проходимости… Танцор, разумеется, знал, на чем надо ехать в наши края: его любимый вишневый «мерс» засел бы в первой луже.

    Сгрузив мормоныша на сиденье, я поинтересовался:

    – Баранку крутить можете?

    – Ох… – Он пощупал затылок. – М-могу… наверное, могу.

    – Тогда ждите. Сейчас доставлю прочих пострадавших. – Я сделал пару шагов, потом обернулся и сказал: – Кстати, у одного из них переломаны ребра. Надо бы о нем позаботиться.

    – П-позабочусь… Ох! Чем же вы все-таки меня?..

    – There is a time to speak and a time to be silent, [3] – пробормотал я и направился к дому.

    Все-таки я их не убил – стриженый уже поднялся, бросил свой ножик и массировал живот, а черноволосый Конг сидел, привалившись к поленнице, и пытался вправить челюсть. У Танцора дела были похуже – скорчившись, он по-прежнему лежал на земле и временами глухо постанывал.

    – Забирайте своего крестного папу и выметайтесь, – распорядился я. – Живо! Пока Олаф Волосатый Член опять не осатанел.

    Со стонами и охами они очистили территорию.