— Ну наконец-то, — приветствовала Макса Наташа, — я уже здесь почти в русалку превратилась!

Она подняла из воды ногу, а потом, наделав кучу брызг, опустила ее обратно. Макс протянул Наташе шампанское. Она сделала несколько жадных глотков.

— Уф! Хорошо-то как. Действительно хорошо.

— Что, после кокаина шампусик неплохо заходит? — полюбопытствовал Подгорный.

Наташа допила шампанское, сунула ему фужер в руку.

— Налей еще, не жадничай.

Подгорный протянул ей свой, еще полный бокал. Мгновенно опустошив и его, она вернула бокал Максу и наконец решила ответить:

— Заметил, значит. На умывальнике?

Макс угукнул.

— Молодец, я тоже с утра заметила. Будешь теперь мораль читать?

— А надо? — Макс пожал плечами. — Наверное, уже не имеет смысла.

— Ты прав, не имеет, — согласилась Фролова, — я уже взрослая девочка.

— А папа уже знает, что ты до такой степени взрослая? — осведомился Подгорный.

Наташа плеснула на него водой.

— Этого ты точно ему не скажешь. Обещай мне.

— Когда-нибудь он все равно узнает.

— Макс, какой же ты нудный! — воскликнула Наташа. — Вспомни, что я тебе говорила про «зачем». Нет никакого «зачем», и, может быть, не будет никакого «когда». Живи сейчас. Вот почему ты сейчас не пьешь шампанское? Оно, кстати, классное.

Подгорный стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, и слушал рассуждения Фроловой.

— А коксик — это же так, баловство. Я чаще, чем раз в неделю, не употребляю. Ты пробовал когда-нибудь?

Макс отрицательно покачал головой.

— Ну и зря! Кокс — это король кайфа. Что ты смеешься, дурак? Это же настоящий эталон кайфа, поверь мне. Это ГОСТ всего кайфа, что есть в мире. А весь твой виски, водка и даже вот это шампанское — это все так, техусловия.

— Давай договоримся, — наконец не выдержал Подгорный, — я тебе мораль не читаю, но и ты мне свой… ГОСТ не пропагандируй, — и сухо добавил: — Домывайся, я приготовлю завтрак.

От яичницы Наташа отказалась, быстро выпила сваренный Максом кофе, сама вызвала себе такси. Машина приехала уже через несколько минут. Стоя в дверях, Наташа повернулась к Подгорному и, глядя ему прямо в глаза, произнесла:

— Нет никакого «когда-нибудь», Макс. Есть только «сегодня». — Она немного помедлила и тихо добавила: — А еще иногда бывает «вчера». Вчера, Макс, мне было с тобой хорошо.

Наташа захлопнула за собой дверь. Макс все так же молча стоял, прислонившись к стене. Погруженный в свои мысли, он задумчиво смотрел на закрытую дверь. Простояв так довольно долго, Подгорный пробормотал себе под нос: «Ну не идиот ли?» — и пошел обратно на кухню. Ему надо было позвонить Марине.

В следующую пятницу дневным рейсом Подгорный все же улетел в Среднегорск. Его не было дома уже три недели, и дольшего отсутствия Марина ему бы точно не простила. Да и сам Подгорный соскучился и по жене, и по детям. К его радости и удивлению, за прошедшие с его отъезда недели Марина сильно окрепла. Она еще иногда любила вздремнуть после обеда часок-другой, но это было уже скорее в силу привычки и наличия свободного времени, чем из-за слабости организма.