Разговор начался после того, как были утолены первые, самые яростные приступы голода.

— Ну, Артем, крутили мы с тобой педали, крутили, а уехать далеко не удалась. Что теперь? — Даже за едой с лица Рыжова не сходила озабоченность.

— А ничего. — Катрич выбрал ложкой остатки борща из тарелки. — Яму отрыли — во! И по нулям. Вот борщ, однако, хорош. — Он положил ложку.

— Может, дальше и ехать не стоит? — Рыжов отодвинул тарелку. — Сольем воду, всего и делов-то.

— Обижаете, Иван Васильевич.

— Что же делать?

— Сперва посмотрим, что нам стало известно. Счета «Рубанка» очищены полностью. Причем это явилось новостью даже для персонала. Деньги ушли в виде кредитов в подставные фирмы. Фирмы тут же испарились. Это первое. Второе. Кассу распотрошили, когда Порохов был за границей. Сделал ли это он сам? Сомневаюсь. Хотя опровергнуть версию Гуляева, будто он выполнял приказы шефа, мы не сможем. Третье. За действиями Гуляева проглядывается фигура Калиновской. Вся ситуация такова, что дает выгоду только ей. Но Гуляев Калиновскую не сдаст.

— Ты уходишь от главного: от того, кому нужно было устранять Порохова.

— К тому и веду. Смерть банкира устраивала тех, на чьи счета ушли деньги, кто на них обогатился. И снова назову Калиновскую. Она незримо стоит за фирмой «Ольга». Откуда у нее такие деньги? Если выяснить это, многое встанет на свои места.

— Выяснить можно, — Рыжов грустно улыбнулся, — но хто это нам дасть?

— Серьезно?

— Так точно, мой генерал.

Катрич оказался не в меру догадлив.

— Был разговор?

— Как думаешь?

— Значит, был.

Рыжов не лукавил. Разговор состоялся не далее чем вчера вечером. Следователя попросил зайти Кадулин — заместитель прокурора города.

— Здравствуй, Иван! — Кадулин, не вставая со стула (он не признавал кресел, боясь спровоцировать застарелый геморрой), поднял вверх левую руку, словно народный вождь, приветствовавший с трибуны протекавшие мимо толпы. — Садись.

Рыжов демонстративно взглянул на часы, показывая, что торопится. Кадулин это понял.

— Садись, долго не задержу.

Рыжов сел, положил на колени потертую папочку.

— Гляжу на тебя, Иван, — Кадулин поднял очки на лоб и посмотрел на Рыжова красными воспаленными глазами, — изматываешь ты себя.

Рыжов недоуменно пожал плечами.

— Работа-с…

— Может, отдохнуть пора? Пиши заявление, отпустим.

— Как это понимать? — Подводный камень настолько высоко торчал над поверхностью, что налететь на него можно было только сознательно. — Может, мне сразу написать заявление об увольнении?

— Иван! — Теперь Кадулин жестом человека, умолявшего о пощаде, вскинул обе руки вверх. От вождя — решительного, уверенного в себе — в нем ничего не осталось. — Не хочешь в отпуск — неволить не стану.

— Могу идти?

— Погоди. Есть разговор.

— Весь внимание. — Рыжов открыто язвил.

— Существует мнение, что ты слишком увлекся.

— Чем?

— Думаю, прекрасно знаешь сам.

— Нс понимаю. Мне поручили дело. Жук прямо сказал, что оно на контроле в Генеральной прокуратуре…

— Все так. — Кадулин нетерпеливо махнул рукой. — Тебе поручили найти убийцу Порохова.