— Хэлло, бэби! — Крыса галантно приподнял козырек кепочки-блинчика, под которой блестела лысина.

Девица холодно взглянула на серенького невзрачного нахала, чья голова едва доходила ей до подбородка.

— Отвали, лысый! Дуй на вокзал, там для тебя девок навалом…

— Грубишь, детка! — Крыса говорил улыбаясь, не повышая голоса. — Мне ты приглянулась…

— Вовик!

На призывный отклик из тени акаций вывалился парень — бычья шея, кулаки как пудовые гири.

— Те чо?

— А вот курву арендовать собрался. Ты не против, Рашпиль? — Крыса небрежно сунул руку в карман пиджака.

К удивлению проститутки, ее защитник, всегда крутой и быстрый, поплыл, явно дрогнув в коленках.

— Хэлло, — сказал он коротышке подобострастным тоном и повернулся к девице. — Ты чо, дура, капризничаешь? Твое дело подмахивать.

— Как зовут? — спросил Крыса, показывая, что инцидент исчерпан. И левой рукой потрогал грудь проститутки. Оценил. — Моща! Мне нравится.

— Жанна она, — подсказал крутой Вовик. — Прозрачная…

Утром Крыса расплатился с Жанной по-королевски. Ни один иностранец, стонавший в ее постели и от восторга оравший: «О, русски девотчка! О-о!» — не бывал столь щедрым. Иностранцы в принципе — жмоты. Крыса, который разрешил называть себя Женей, кинул ей три сотенных с зелеными спинками с таким видом, будто сам печатал эти деньги.

— Послезавтра, — Крыса задумался, — да, послезавтра. Я приду к тебе сюда. Только пригласи подругу.

— Вас будет двое?

— Зачем, милочка? Я буду один. И сделаю все, чтобы вы обе увидели небо в алмазах…

Именно за день до визита Крысы Жанна встретила Лайонеллу и пригласила принять участие в маленькой игре на большой постели.

Утром, когда Крыса оставил квартиру Жанны и Лайонелла получила свою долю баксов за ночные труды, она с искренним изумлением воскликнула:

— Боже, какой урод! Недоносок! И такие деньги. Кто он? Чем занимается?

— Не спрашивай. Оставь. — Жанна даже изменилась в лице. — Не дразни лихо, пока оно тихо.

— Почему? — Калиновская не поняла, отчего так скрытничает подруга.

— Никогда не лезь в дела, которыми занимаются клиенты. Это бывает опасно.

— И все же, Жанна… Я ведь не собираюсь орать на весь город о том, что узнаю. Просто не могу понять: сморчок, а такие деньги…

— Не знаю, кто он, Лина. Не знаю и знать не хочу. Но его даже Вовчик боится. Не говорит, а вижу — дрожь в коленях…

— Неужели не догадываешься?

— Догадываюсь, но говорить не хочу. Своя голова дороже…

— Жанночка…

— Вовчик намекнул, что Женя — портной. Платный мастер.

— Только-то?! — Лайонелла не скрыла разочарования.

Жанна ехидно улыбнулась.

— Он не шьет. Он пришивает. На заказ.

Теперь Лайонелла широко открыла глаза и похолодела.

— Забыли. Такой мастер мне никогда не потребуется.

Вышло наоборот. Перед отъездом в Будапешт Порохов уже в аэропорту твердой рукой взял Лайонеллу за подбородок. Посмотрел в глаза.

— Ничего мне не хочешь сказать?

— Ты о чем? — Она заморгала невинными глазами.