Когда Числова вызвали к начальнику службы безопасности банка, он приготовился к худшему: новая метла по-новому метет. Однако встреча обманула его мрачные ожидания.

Генерал встретил инкассатора у двери, пожал руку, беседу повел не через стол, а усевшись рядом. Неожиданным был и первый вопрос:

— Ну, лейтенант, как настроение? Числов в армейской иерархии ваше ефрейтора не поднялся, но обращение ему понравилось.

— Настроение? — Он грустно улыбнулся. — Стою как под намоклым мячом.

— Под дамокловым мечом, — аккуратно поправил Сазонов, — может, так точнее?

— Точнее, чем сказал, не будет. Вы когда-нибудь играли в футбол? Мяч ушел свечой в небо, потом летит вниз. Ты готовишься принять его на голову и не знаешь, что он намоклый. Удар, будто кирпичиной, и в глазах мутнеет…

— Я понял, — улыбнулся Сазонов. — Могу успокоить: мой мяч абсолютно сухой. Примите его легко и уже сегодня включайтесь в работу.

— Что нужно делать? — В голосе Числова прозвучала нескрываемая радость. Было видно, что он томился не столько в ожидании суда, сколько от безделья.

— В группе инкассации нет настоящего шефа. Вы для этой должности подходите идеально.

— Товарищ генерал…

— Спасибо, Числов. Я бы не хотел быть для кого-то господином. Но это так, к слову. Главное, работу нужно начать сегодня.

К вечеру Сазонов располагал магнитной записью переговоров, которые вели следившие за «инкой-2» водители. По номерам машин удалось установить их владельцев. Зеленый «москвич» принадлежал Григорию Распопову, бухгалтеру фирмы «Рыбец». Кирпичного цвета «таврия» — Ахтамару Бексолтаеву, сторожу той же фирмы, и третья — Тархану Якубову, человеку без определенных занятий. Распопов был русским, двое других — ингушами. Все трое подозревались в связях с устойчивой преступной группировкой Хажбекара Халатова, но из-за отсутствия твердых доказательств выше роли подозреваемых не поднимались. Не было преступлением и путешествие по городу за другой машиной, даже если она принадлежала службе инкассации.

— Что делать?

Задавая вопрос Числову, Сазонов уже прикинул меры предосторожности, но он никогда не объявлял своих решений до поры, не выслушав тех, кто привлекался к участию в операции. В свое время его, тогда молодого лейтенанта, больно задевало всезнайство начальства, которое обо всем знало наперед. С такими людьми нельзя было говорить на равных, как со специалистами. Бесполезными оказывались и споры, потому что всезнайки брали в расчет не живую жизнь, а медленно умиравшую, но все еще красивую версию. Сам он таким быть никогда не хотел.

— Я думаю, товарищ генерал…

— Василий Васильевич…

— Спасибо, Василий Васильевич. — Числов с удовольствием назвал генерала по имени-отчеству. — Я думаю, нацелились они не на мелочевку. Надо проверить графики будущих выездов. Где-то должна появиться «большая сумка»…

«Большую сумку» — перевоз крупной денежной суммы — обнаружили без особого труда. Через два дня «инка-2» заряжена на доставку зарплаты рабочим сразу двух предприятий — завода «Донстроймаш» и комбината «Химволокно». «Сумка» составляла без малого полтора миллиарда рублей.

— Ты думаешь, они знают о предстоящем рейсе?

— А почему я должен думать иначе? — Числов ответил на вопрос вопросом. — Я сторожевой пес и обязан гавкать всякий раз, когда вижу опасность — мнимую или реальную. Меня за это кормят.