Сми в это время осматривал за ширмой сапоги Хука. Он неприметно глянул через плечо и примерил их на себя.

— Капитан, вот это будет дело! Страшная месть, неужели вы не понимаете? Дети Пэна, влюбленные в капитана Хука! Вот тогда-то вы будете квиты!

Хук посмотрел вверх, оценивая предложение. Он наморщил лоб, став еще на десять лет старше, и опустил пистолет. А может попробовать…

Сми деловито напяливал за ширмой капитанский камзол, крутясь и любуясь на себя в зеркало.

— Представляете себе, каким идиотом окажется Пэн, когда вернется сюда и увидит своих деточек возле вас! — Сми щегольски повернулся, так что полы камзола взлетели в воздух. — Каждый из них готовый драться за грозу семи морей! За капитана Джеймса Хука! О, послушайте меня, капитан, это будет великолепно, на самом деле!..

В усталых глазах Хука засветился огонек надежды.

— Мне это нравится, — прошептал он. — Это превосходная идея!

— И должен вам заметить, вы станете замечательным отцом, подбадривал его Сми, натягивая себе на голову парик.

— Я?

— О, да, капитан, говорю вам.

— На самом деле? — размышлял Хук, — Я понятия не имею, как надо воспитывать детей.

— Вы будете прекрасным отцом, — сказал Сми, увенчивая свою голову капитанской треуголкой.

Неожиданно ожив, Хук поднялся на ноги и хлопнул в ладоши.

— Ах, Сми, что за чудная мысль пришла мне сейчас в голову! Я не только разгромлю Пэна, но и завладею его детьми. Теперь это будут мои дети, клянусь прахом Барбекю, я выиграю этот поединок! Они так полюбят меня, Сми! Джеймс Хук — семьянин! — Он глубоко вздохнул. — Джеймс Хук — отец!

Сми рассматривал себя в зеркале, потом взял двойной капитанский мундштук и сунул его в рот, делая вид, что пускает дым.

— Это самый коварный и хитроумный план, о каком я когда-либо слышал! — заявил он с самодовольной улыбкой.

В это время объект всех этих интриг сидел, свернувшись калачиком, в развилке ветвей Дерева Никогда далеко от места описываемого выше разговора. Он был голодный, холодный и обескураженный. Вокруг него спали Потерянные Мальчики, каждый в своем убежище, которое они строили, когда попадали в Страну Никогда. У Питера, конечно, не было пристанища, потому что он появился здесь слишком поздно. Да к тому же он не был Потерянным Мальчиком. Он вообще мало что представлял собой, и именно об этом он сейчас уныло размышлял. Он был обыкновенным средним человеком, попавшим в этот удивительный мир.

Над его головой, как японские фонарики, висели в ночном небе три луны. Они были так близко, что, казалось, вот-вот упадут в океан. Их яркий свет застилал мерцание звезд, сиявших рядом. Питер смотрел на луны и пытался представить себе, что сейчас делается дома и где Мойра. Он думал о том, увидит ли когда-нибудь снова свою жену и дом.

В темноте зажглась звездочка. Это Тинк опустилась на ветку рядом с ним. Он посмотрел на нее совершенно потерянным, одиноким и испуганным взглядом. В этом причудливом и непредсказуемом мире она стала для него такой привычной, почти родной. В его глазах она увидела, какие чувства обуревали его, и ободряюще улыбнулась.

— Поверь своим глазам, Питер, — прошептала она. — Поверь в фей и Потерянных Мальчиков, в три солнца и шесть лун. Все будет хорошо, если ты поверишь во все это. — Она наклонилась поближе. — Загляни в себя и найди там хотя бы одну чистую, невинную мысль и задержись на ней. И то, что делало тебя счастливым, заставит тебя взлететь. Ну, попробуй, Питер.

Питер смотрел на нее, стараясь постигнуть смысл ее слов.