— Согласен. Каким образом?

Вита задумалась и не очень уверенно произнесла:

— Ну опять попытаться подложить пластиковую бомбу…

— Нет, на тропу убийств надо выходить с новыми, не заезженными нашими же конкурентами идеями!

Вита смерила Мельгунова взглядом и презрительно фыркнула:

— Что с тобой говорить!

— Я вполне серьезно, — заметил Павел, опускаясь на диван. — Я готов! Тем более, что не мы начали первыми. Самое главное — это обеспечить алиби и не оставить никаких следов.

— Верно. Надо продумать каждый шаг. Вдвоем справимся. Если только у тебя рука не дрогнет.

— Ты за свою руку волнуйся.

— Я за себя спокойна. Мне много денег надо. Мы с Шуркиным долго не протянем. Если бы у меня был от него ребенок, то… впрочем, и с детьми бросают… а на алименты, да еще с ребенком я не прожила бы. Зато состояния Ильховской нам с тобой на двоих вполне хватит.

— Уверена? А что как возникнет желание увеличить его за счет моей доли?

Вита покачала головой:

— Никогда! Запомни, я люблю тебя! По-настоящему!

Павел притянул ее к себе:

— Все мы любим по-настоящему. Только за настоящим наступает будущее. И никто не знает, кого он будет любить в нем…

После объятий и поцелуев Павел с Витой занялись составлением плана по ликвидации Чегодаева, но для его осуществления необходимо было знать распорядок дня вице-губернатора. Следить за ним взялась Шуркина.

— Как только представится подходящий момент, действуем немедленно. Чегодаев не ожидает нападения. Единственным, кого из нас он опасался, был Арсений. Мы для него мелкие сошки. Нас он собирается ликвидировать как лишних наследников, а Арсения убрал как опасного соперника.

— Ты совершенно уверена, что клеща подкинул Чегодаев? А что как это была рука из тихого омута?

— Допустимо все! — жестко подтвердила Вита. — Но план менять не будем. Первым ликвидации подлежит Чегодаев!

ГЛАВА 19

— Провидение! Провидение! — воздев руки вверх, широко шагая по гостиной, говорил, позволяя себе смеяться только глазами, Чегодаев.

— Да, конечно, удобно свалить на провидение свой мерзкий, подлый поступок, — нервно передергивая плечами и поправляя на себе кофточку, которая в том не нуждалась, отвечала миловидная женщина лет тридцати. — Жениться на другой! — выпалила она и покраснела от обиды.

— Но провидение, видя, что я коверкаю свою жизнь, вернуло меня к тебе.

— А как я страдала? — в голосе женщины послышались слезы. — Ты ушел утром, как всегда, пообещав позвонить. Я ждала звонка. И дождалась! Известия о твоей женитьбе.

— А разве я не страдал?! Я уже купил тебе перстень, чтобы подарить в знак нашего обручения. Заказал столик в ресторане, и тут узнаю, что ты с каким-то Стариковым! Меня чуть удар не хватил. Хорошо секретарша зашла и вызвала врача.

— Не понимаю, как ты мог поверить?!

— Не понимаешь?! — повысил голос Чегодаев. — Оля, ты меня опять хочешь вывести из себя? Ведь это правда!

— Но она была до тебя! Это бывшая правда, которая уже ничего не значит.

— Тебе бы в Думе выступать, — с усмешкой отозвался Евгений. — Однако, мне сказали, не важно кто, — предваряя ее вопрос, заметил он, — что вас видели вместе в ресторане. Неужели солгали?

— Нет, твои шпионы доложили верно! — Ольга поднялась с кресла и, подойдя к столику с напитками, плеснула в стакан немного джин-тоника.