– Но это означает, что мы должны ехать вместе, – вмешался детектив.

– Ничего подобного. Мы не можем играть на руку Кримплшэму= Х. Не хватало еще, чтобы он узнал, кто в Лондоне, кроме меня, владеет информацией и, скажем так, мозгами, способными соединить его с обнаруженным в ванне трупом.

– Но если мы сообщим в Скотланд-Ярд, куда отправились, а потом с нами что-нибудь случится, они поверят в виновность Кримплшэма и его повесят, пусть не за труп в ванне, но за нас – уж точно.

– Н-да, – пробормотал лорд Питер, – и все-таки, если он убьет только меня, то вы останетесь живым и выведете его на чистую воду... Что толку зря сотрясать воздух, вы ведь человек взрослый? Кроме того, вы забыли о Леви. Если не вы, то кто будет его освобождать?

– Но мы можем пригрозить Кримплшэму, что напустим на него Скотланд-Ярд.

– Ну и что? Если уж до того дойдет, то я могу попугать его вами, а в этом смысла больше, ведь у Скотланд-Ярда на него ничего нет, а у вас есть. К тому же, предположим, это пустой номер. Значит, вы потеряете время, которое можете использовать на благо нашего расследования. У вас хватит дел тут.

Паркер неохотно подчинился напору лорда Питера.

– Ну, ладно. Тогда объясните, почему я должен остаться.

– Господи! Я нанят престарелой миссис Фиппс, к которой испытываю искреннее почтение, защищать ее сына и лишь из любезности позволяю вам работать со мной.

Мистер Паркер застонал.

– Возьмите с собой хотя бы Бантера.

– Щадя ваши чувства, – проговорил лорд Питер, – я беру Бантера, хотя он былбы куда полезнее, проявляя фотографии или занимаясь моим гардеробом. Бантер, какой самый удобный поезд в Солсбери?

– Без десяти одиннадцать, милорд.

– Мы должны на него успеть, – сказал лорд Питер, направляясь в спальню и на ходу снимая халат. – Кстати, Паркер, если вам нечем заняться, поговорите с секретарем Леви и выясните у него все насчет перуанской нефти.

Лорд Питер прихватил с собой в дорогу личный дневник сэра Рувима Леви. В свете последних событий это был, с одной стороны, самый обычный дневник, а с другой, душераздирающий документ. Могущественный биржевой делец, который мог одним кивком головы заставить плясать медведя или дикого быка есть из его рук, который одним вздохом мог ввергнуть в страшный голод целые провинции или стереть с лица земли известных финансовых воротил, в своей частной жизни оказался простым, домашним человеком, по-детски гордящимся собой и своим богатством, доверчивым, щедрым и немного скучным. Он скрупулезно отмечал сэкономленные пенсы и шиллинги, а рядом записывал умопомрачительную стоимость подарков жене и дочери. Записывал он и мелкие домашние происшествия, типа: "Поменяли крышу в теплице", "Наняли нового дворецкого (Симпсон) по рекомендации Голдбергов. Думаю, он у нас приживется". Все визиты и развлечения тоже были расписаны по числам, начиная от роскошного ланча, данного в честь лорда Дьюсбери, министра иностранных дел, и доктора Джейбеза Ворта, американского полномочного представителя в Британии, и дипломатических обедов в честь известных финансистов до ужинов с друзьями дома, которые были обозначены одними именами или даже прозвищами. В мае он сделал первую запись о слабых нервах леди Леви, которая потом повторялась довольно часто. В сентябре "Фрик пришел повидать мою милую жену и посоветовал полную смену обстановки. Она решила ехать с Рашель за границу". Примерно раз в месяц знаменитый невропатолог обедал или ужинал у Леви, и лорду Питеру пришло на ум, что, наверное, надо былобы поговорить с ним.

– Иногда люди весьма откровенны с врачами, – пробормотал он. – Боже милостивый, а ведь Леви мог искать дом Фрика в тот злополучный вечер.