– Что случилось с бедняжкой Питером?

Паркер пустился было в объяснения, но тут коронер сердито посмотрел в его сторону. Один из присутствовавших в зале официальных представителей подошел к нему и что-то прошептал на ухо, после чего коронер кашлянул и проглотил еще одну таблетку.

– Мы приехали на машине, – сказала герцогиня. – Так утомительно... Дороги ужасные... А тут еще гости... Пришлось отправить их восвояси... Нельзя же было отпускать старушку одну, правда? Кстати, викарий... Он руководит Фондом реставрации церкви... Так вот, он мне рассказал... О боже, они возвращаются. Посмотрите, как расстроена пожилая женщина, а девушка изо всех сил старается сделать вид, будто каждый день видит голых мужчин... О, я хотела сказать, голые трупы. Знаете, все сейчас хотят походить на елизаветинцев... Ужасный человечек этот коронер, правда? Вот, опять он смотрит на меня. Думаете, он меня выгонит или предаст суду?.. Вот только за что?

Поначалу свидетельские показания не очень заинтересовали мистера Паркера. Злосчастный мистер Фиппс, который подхватил в тюрьме насморк, чихая и кашляя, повествовал о том, как обнаружил труп в восемь часов утра, когда отправился принимать ванну. Впав в шоковое состояние, он вынужден былсесть, потому что не мог стоять, и послал служанку, чтобы она принесла ему бренди. Прежде ему не приходилось видеть трупы. И у него нет ни малейшего представления, как этот попал к нему в ванну.

Да, он ездил в Манчестер. Вернулся в десять часов. Сдал чемодан в камеру хранения. Тут мистер Фиппс смутился, покраснел и стал нервно оглядываться.

– Итак, мистер Фиппс, – нелюбезно произнес коронер, – мы должны знать обо всех ваших передвижениях. Вы же сами понимаете, как это серьезно. К тому же, вы сами согласились давать показания, а ведь могли бы их не давать, но уж если вы согласились, то будьте добры говорить все.

– Да, – еле слышно откликнулся мистер Фиппс.

– Вы зачитали свидетелю его права, офицер? – спросил коронер, сверля взглядом инспектора Сапа.

Инспектор заверил коронера в исполнении своего долга и в том, что мистер Фиппс знает – его слова могут быть использованы против него в суде. Мистер Фиппс совсем смешался и проблеял, что не собирался... правда, не собирался делать ничего такого... неправильного.

Его слова развеселили публику, но коронер еще более ледяным тоном призвал ее к порядку.

– Кто-нибудь представляет мистера Фиппса? – сердито спросил он. – Нет? Вы не объяснили ему, что у него может... нет, должен быть адвокат? Вы не знали, мистер Фиппс, что имеете право на официальную защиту?

Мистер Фиппс ухватился за спинку кресла и едва слышно ответил:

– Нет.

– Невероятно, – заявил коронер. – Так называемый образованный человек и не знает о своих законных правах! Это ставит нас в весьма неприятное положение. Сомневаюсь, инспектор, что могу позволить арестованному вами подозреваемому... мистеру Фиппсу... давать показания. Весьма неприятное положение.

Пот выступил на лбу миссис Фиппс.

– Спаси нас, Боже, от наших друзей, – прошептала герцогиня на ухо Паркеру. – Если бы это кашляющее существо откровенно проинструктировало четырнадцать присяжных... Вы посмотрите, какие у них, словно недоделанные, лица... Я всегда думала, что это характерная особенность части среднего класса, у них как будто морды овец или телят (сваренных, конечно же)... Если бы оно откровенно проинструктировало их насчет обвинения нашего несчастного хрупкого Фиппса в предумышленном убийстве, он все равно не выразился бы яснее.

– Он не может позволить ему обвинить самого себя, – сказал Паркер.

– Вот глупость! – воскликнула герцогиня.