— Идемте, там уже все собрались, полагаю, — сказал Уильямсон и встал. — Да, Беркли мне сказал, что вы там с Дамблдором… гм… повздорили, это так?

— Вынужденно, — ответила она. — Он жив. Скоро придет в себя.

— Это я уж узнал, — кивнул он и галантно отворил перед Мариной Николаевной дверь. — А зачем потребовалось подвергать его… м-м-м… усекновению?

— Для его же блага, — повторила она. — Долгая история, мистер Уильямсон, но я поделюсь ею с вами, когда мы разберемся с текущими проблемами. Это взаимосвязано, но на текущий момент особого значения уже не имеет. Главное, Дамблдор временно нейтрализован и не будет вставлять палки в колеса!

— Ха, я таких знаю: они даже со смертного одра могут напакостить, — ухмыльнулся Уильямсон. — Да что там, даже из могилы! Ну да ничего, я там охрану поставил, пусть бдят.

Несколько авроров пристроились позади почетным караулом. В замке вообще было людно; помимо алых мантий мелькала и гражданская одежда, и вдруг…

Марина Николаевна остановилась, будто на невидимую стену налетела: ожидая поворота лестницы, несколько бойцов о чем-то негромко переговаривались, и она узнала одного из них.

— А ты что тут делаешь?! — невольно вырвалось у нее.

— И тебе доброе утро, — невозмутимо отозвался седой мужчина в неприметной одежде, с внушительных размеров чехлом за спиной. — Всеобщая мобилизация, не слышала, нет?

— Ах да…

— Вот и попросился поближе к переднему краю, стариной тряхнуть, — закончил он.

— А…

— Мэг присмотрит, не беспокойся, — ответил он и первым шагнул на лестницу, которая как раз прибыла на нужный этаж.

Марина Николаевна проводила его взглядом, встряхнула головой и пошла дальше. Мэг — это была старая ведьма-соседка, хорошо, что она согласилась помочь…

— Мадам, вы знакомы с Василиском? — негромко спросил Уильямсон, стараясь соразмерить свой широкий шаг с её.

— С кем? — не поняла она и пояснила, когда он кивнул на лестницу. — Это мой отец, вообще-то.

Уильямсон споткнулся на тщательно отмеченной невидимой ступеньке.

— А что, фамилия вам ни о чем не говорит? — удивилась Марина Николаевна.

— Так чистильщиков только их непосредственное начальство по фамилиям знает, а остальные — по прозвищам, — пробормотал он. — Особенно уборщиков, особенно тех, кто уже давно в запасе… Гм…

— Уборщиков?

— Ну, это своя элита среди чистильщиков, — пояснил Уильямсон. — Логика простая: чистильщики зачищают, бывает, не без шума, а уборщики — убирают так, что никто и концов не найдет!

— А почему его так прозвали, не в курсе? — спросила она и поспешила пояснить: — В подробности своей деятельности отец никогда не вдавался.

— Насколько я знаю, потому, что никто из объектов его никогда не видел. А если видел, все равно уже никому не расскажет, — ответил Уильямсон и почесал в затылке, сбив хвост на сторону. — Надо же… То-то, смотрю, характерец у вас явно фамильный, не в обиду будет сказано!

— Да что уж тут обидного… Но афишировать факт нашего родства не нужно.

— Само собой, — серьезно сказал он и снова пропустил даму вперед, в Большой зал.