Тринки испарился, но почти сразу же появилась Летти — глаза у нее возбужденно сверкали.

— Мадам! — прошептала она. — Летти нашла что-то странное! И еще, и еще, несколько вещей!

— Вот как? А то, о чем я тебе говорила…

— Есть похожие вещи, мадам, — ответила та. — Летти отнесла их в ваши покои.

— Молодец! — кивнула Марина Николаевна. — Передай… Хотя ладно, я сама ему скажу после занятий. Посторожи пока, у меня сейчас урок.

— Да, мадам!

Урок, честно признаться, пропал даром: второй курс был настолько перевозбужден, что начисто перезабыл всю теорию, а уж о началах практики и говорить не приходилось. Пришлось терпеливо отвечать на вопросы о том, что случилось ночью, кто напал, сколько их было, как их удалось победить… Ну, тут хоть можно было приплести предмет!

— Мадам Амбридж, — серьезно сказал Аберкромби, нарочно задержавшись после урока, — я хотел сказать…

— Говорите быстрее, иначе мне придется провожать вас на следующее занятие, — напомнила Марина Николаевна. — Забыли? В одиночку никто не перемещается по замку!

— Да… Я хотел сказать, даже хорошо, если рождественских каникул не будет! — выпалил он.

— Это почему же? — нахмурилась она.

— Ну… я все равно хотел попросить, чтоб мне разрешили остаться в школе. Но одному очень скучно… — тяжело вздохнул мальчик.

— Но в прошлом году, если не ошибаюсь, вы охотно поехали домой на каникулы? — припомнила Марина Николаевна.

— То в прошлом… — еще тяжелее вздохнул Аберкромби.

— Так, идемте-ка. Пока доберемся до кабинета трансфигурации, вы как раз обо всем расскажете, — она подала ему руку. — Почему вы не хотите домой на каникулы?

— Понимаете, мадам Амбридж, — начал мальчик, обстоятельно, как всегда, — у меня бабушка была волшебница, а дедушка нет. И папа волшебник, а мама нет, вот…

— И что из этого следует?

— Ну… — Аберкромби свесил голову, аккуратно причесанную на косой пробор, и начал загребать ногами. — Я жил с бабушкой и дедушкой, потому что папа… Папа служил. Он был аврор. Почти.

— Что значит — почти?

— Бабушка так говорила, я не знаю, почему, — пожал плечами мальчик. — Я его совсем чуть-чуть помню, и такой вот алой мантии у него точно не было… Он погиб, когда я еще маленький был. Ну, мне так сказали. А на похороны не взяли, вот. У меня только его колдография есть, но она в спальне…

— Ясно…

— А мама с нами не стала жить, — добавил он, — у нее другой муж теперь, и у меня есть два брата, вот. Но они не волшебники, конечно.

— А почему ты не хочешь к бабушке с дедушкой?

— Потому что бабушка умерла, — тихо ответил Аберкромби, — и дома теперь нельзя колдовать. Да и дедушка не любит волшебства, даже если о нем просто говорить. И он всегда ругался, что папа пошел в авроры, а не… целители или еще куда… — Он посопел и добавил: — Я, когда вырасту, тоже хочу быть, как папа! Только трудиться ой как придется, я видел!..

— С вашим упрямством, Аберкромби, думаю, это вам по силам, — вздохнула Марина Николаевна. — И вот что: даже если ситуация разрешится к Рождеству, на что я искренне надеюсь, вы можете остаться в школе на каникулы. Полагаю, ваш дедушка и мама не станут возражать?

— Спасибо, мадам Амбридж! — радостно сказал он и посмотрел на нее снизу вверх.